18
0Пока поживет у Ванюши."
"Приняв твердое и бесповоротное решение, он успокоился. Незамеченным вышел из квартиры, сбегая вниз, достал из-под лестницы обмундирование и спрятал в «темной» под своей кроватью.
На следующий день Михаил встал пораньше — выполнить задуманное следовало до того, как отец уйдет на работу. Наспех сделал несколько гимнастических упражнений и вышел на кухню умыться. Сестер уже не было — это хорошо, меньше крику. Долго плескался в тазике — все-таки нелегкое дело одной фразой разрушить отцовские иллюзии. Решил предстать перед отцом в новом обмундировании, при оружии, — оно солидней.
Вошел в «темную» и обмер на пороге. В изголовье кровати стояли отец и мать. Подушка была откинута, на простыне лежали наган и пачка денег. На полу, на развернутой кожанке, — сапоги, синие галифе и ремень с кобурой. Понял: мать взялась убирать постель, и вот...
В морщинистом лице Настасьи Корнеевны не было ни кровинки, губы ходили ходуном, но звуков Михаил не слышал, точно мать находилась за стеклянной стеной. Столько боли увидел Михаил в ее глазах, что испугался за нее. Вид Егора Васильевича был грозен.
— Где взял?
Голос у Егора Васильевича был придушенный, будто его схватили за горло.
У Михаила язык присох к гортани.
— Где взял, спрашиваю?
— Я... э...
— Где взял, сук-кин ты сын?! — загремел вдруг Егор Васильевич и грохнул кулаком по стене. Висевшая над кроватью книжная полка одним концом сорвалась с гвоздя — посыпались книги.
— Папа, я же... Ты же...
— Убью подлеца! Говори!!
Не помня себя, Егор Васильевич сграбастал наган, Настасья Корнеевна в ужасе закричала, повисла у него на руке.
— В Чека... В Чека я работаю!!! — отчаянно заорал Михаил. — Вчера зарплату выдали, паек, обмундирование!
— Вре-о-о-шь!
Михаил схватил пиджак, нашел удостоверение, трясущейся рукою подал отцу.
— Вот... вот... читай...
Настасья Корнеевна изловчилась, отобрала у мужа револьвер и прижала его к груди.
— Азер-бай-д-жан-ская Чрез-вычай-ная ко-мис-сия, — обеими руками ухватив книжечку, читал Егор Васильевич. — Дон-цов Ми-ха-ил Е-го-ро-вич... Кхэ... кхы... кгм....
Егор Васильевич надолго закашлялся. Он был смущен и чувствовал себя виноватым.
— Байбак сивоусый! — накинулась она на мужа. — Что же ты, не разобрамшись, на парня наорал? Чуток не убил, дьявол бешеный!
— А он чего молчал? — возразил Егор Васильевич, оправившись от смущения.
— «Молчал»! Да, может, ему начальство не велело сказывать. Спросить надобно было, а не орать, как оглашенному...
Настасья Корнеевна, видно, забыла, что в руке у нее револьвер и, разгорячившись, начала им размахивать под носом у мужа.
