Антология советского детектива-1

Михаил не видел, что произошло. Он только заметил, как Холодков сделал движение, точно собирался вскочить.

— Ну-ну!! Споко-ойно!! — раздался грозный голос Мельникова.

Михаил оглянулся: Красовский сидел как-то неловко на самом краешке стула, поджав ноги и наклонившись корпусом вперед. Над ним, сжав молотоподобные кулаки, возвышался начальник СОЧ.

— Спа-акойна, говорю...

Деникинец поднял на него остекленевшие от ненависти глаза. Ненависть была так по-звериному откровенна, что Михаилу стало не по себе.

— Что, ваше благородие? — вкрадчиво проговорил Мельников, — взглядом сверху вниз будто вдавливая Красовского в сиденье.

 — Проиграли и опять за стульчик? По проторенной дорожке — в окно? — Укоризненно покачал головой: — Повторяетесь, капитан, а еще контрразведчик...

Кадык на горле Красовского вдруг заходил вверх-вниз, пересохшие, без кровинки, губы разлепились:

— Я... т-тебя... я всех...

— Конво-ой! — зычно позвал начальник СОЧ.

Когда арестованного увели, Мельников нацелил на Михаила пристально насмешливый взгляд.

— Угораздило ж тебя вылезти с адреском-то. Запомни, товарищ Донцов, и заруби на носу: нельзя врагу без нужды свои козыри открывать.

Как узнал адрес?

Михаил в двух словах рассказал о встрече Гасанки и Красовского, умолчав, разумеется, о своем свидании с Зиной Лаврухиной.

12

Через полчаса вместе с сотрудником бандотдела Воропаевым Михаил отправился на свое первое оперативное задание — произвести обыск па квартире Красовского. Перед тем как отпустить их, Холодков достал из сейфа небольшой револьвер системы смит-вессон и вручил Михаилу со следующими словами:

— Запомни: стрелять только в случае крайней необходимости, если того потребует самооборона.

После выполнения задания оружие вернешь.

По сравнению с Воропаевым, красавцем, будто облитым с головы до ног черной лоснящейся кожей, Михаил выглядел заурядным молодым человеком. На Воропаева оглядывались на улице, на Михаила не обращали внимания. Утешал, правда, тот факт, что впервые доверили оружие. Револьвер оттягивал карман пиджака и порождал восхитительное чувство собственной значительности.

Воропаеву было двадцать семь лет, и по возрасту он считался самым «старым» из рядовых сотрудников Азчека.

Но это не мешало ему держаться на равной ноге с безусой комсомолией. Обладал Николай Воропаев счастливой наружностью. Высокий и статный, лицом он напоминал грузина: орлиный нос, большие, чуть навыкате, темно-карие глаза с густыми и длинными, как у женщины, ресницами, черные усики. На чистой смугловатой коже играл свежий румянец — то, что называется, «кровь с молоком».

Воропаев часто заходил в «дежурку», где Михаил и познакомился с ним. Молодежь привлекало в Воропаеве многое.