11
0
— Это, конечно, не Берлин, милая фрейлейн, — сожалел Шеер, — но это уголок рая…
За этим столом, при колеблющемся свете, под тихую музыку и бодрую болтовню, он сосредоточенно работал — зашифровывал в столбики чисел собранные Кристиной данные: «Квадрат 17–23, поселок, юж'нее пять, фальшивый аэродром. Квадрат… основной склад боеприпасов. Бензозапасов… Цистерны с нефтью… Мастерская по ремонту танков… Квадрат… 12 дотов. Самое главное: квадрат… начато строительство пусковых площадок для управляемых реактивных снарядов «Фау–1» и «Фау–2». Все подходы минированы. Уничтожение возможно только с воздуха. На место строительства прибыла первая зенитная батарея…»
— Почему загрустила фрейлейн?
— Рзмечталась, господин гауптман…
— О ком, если не секрет?
— Об одном глупеньком, которого научил целоваться с любимой только служебный долг…
Они разговаривали и писали.
Она: «Ты надолго?»
Он: «После выполнения — назад».
Она: «А я?»
Он: «Остаешься».
Она загрустила, сожгла листок на трепетном огоньке свечи. На том же огоньке он сжег ее записи. Они были уже зашифрованы цифровым кодом. Шифровку скатал, спрятал в миниатюрный тайник в фотоаппарате.
Потом был вечер, и еще долгая ночь, часы взаимного признания, целомудренного узнавания друг друга, жгучего счастья близости и нежных ласк. И обоих не оставляла печаль, которая тенью стояла над их первой ночью. Они могли лишь мечтать об обычном человеческом счастье.
— Спишь? — чуть слышно спросила она.
— Нет, только глаза прикрыл…
— Я хочу тебе сказать что–то…
— Что?
— Это страшно, но я живу с этой болью, что ношу в себе…
— Говори, не бойся…
— Запомни это имя и сообщи людям, которые будут судить этого изверга: Герман Юлиус Вальтер Рауфф Бауермастер, эсэсовский генерал. Он «усовершенствует газвагены», душегубки. Здесь усовершенствует, на нашей земле. На детях, которые не могут оказать сопротивления. На грудных младенцах. Их кладут в душегубки штабелями, как дрова. Детей, как мусор, закапывают в противотанковых рвах… Запомни имя этого палача! А вместе с ним запомни других душегубов — «врача — специалиста» по удушению Генриха Герца, шарфюрера СС Георга Фольмера, начальника душегубного отдела — есть и такой! — зондеркоманды СС 10А Карла Раабе… Как ты можешь оставлять меня здесь? Как вы можете?..
Слезы душили ее.
Что он мог ей ответить?
Напомнить слово «надо»?
— Ну ты же знаешь, у тебя особое задание, тебе надо, понимаешь, надо быть здесь, — сказал он как можно мягче. — А я запомню! Мы ничего не забудем! Отомстим за все! За каждую каплю человеческой крови… А я вернусь к тебе… Обещаю. Вернусь после расплаты, вместе со всеми.
Глава четырнадцатая.
