Антология советского детектива-1

Краснов с любопытством поглядывал — вопрос был обычный, его надо было ожидать, но то, что полковник вдруг оживился, было неожиданно — начиналось что-то непонятное.

— Мне надо было легализоваться, — уклончиво заговорил Краснов."

"Краснов глядел настороженно — пока ничего особенного не было; он не знал, верят ли ему. Лицо полковника было непроницаемым, только в глазах по-прежнему оживление. Старший из тех, кто арестовывал его, сидел, сжав губы; взгляд его был строг и упорен, — почувствовав его, Краснов поежился. Тот, что был помоложе, старательно писал, опустив голову. Старший вытащил из столика пистолет, повернувшись к Краснову, сухо спросил:

— Ваш?

— Мой.

— Где разбили щечку?

Краснов глядел на пистолет, пока еще ничего не понимая, но где-то в груди уже вспыхнула тревога; он знал одно — такие вопросы задают неспроста; значит, у этого сухого и строгого старшего лейтенанта что-то есть такое, что может изобличить его, Краснова. Но что? Удушие сдавило горло. Стало трудно дышать Семен достал из кармана пакетик, развернул. Пластмассовый осколок зернисто блеснул на изломе. Семен осторожно, щепотью приложил его к щечке пистолета — осколок вошел, как влился.

Краснов все понял.

– Осколок найден там, где вы ударили пистолетом постового. Это было недалеко от посольства. Вы обокрали посольство и подбросили письмо, — проговорил Семен.

Полковник глянул на Краснова:

— Выходит, кое-что вы сделали?

— Пришлось, — глухо сказал Краснов.

— От кого получили письмо?

— Мне передал его майор Клор.

— Хотели поссорить наши страны?

— Да, таково было задание.

— Шифр операции?

– “Двойка”.

— Сработано на двойку, Василий Степанович, — ядовито вставил Смирнов.

Полковник нахмурился — он не любил хлестких словечек.

Игорь сказал, не подумав, увидев сердитое лицо полковника, слегка удивился; до него не сразу дошло, почему тот промолчал. А когда дошло, Игорь густо покраснел — выходило, что он, как мальчишка, хвалится. “Хвастун. Хвастун. Тебе бы все выщелкнуться, — подумал Игорь, стыдясь. — Как я прежде не замечал этого за собой? А ведь было, и тогда было…” Он вспомнил, каким был бравым, ретивым и самоуверенным, и любил себя такого, и рисовался этим, тогда как все дело в том, чтобы без громких слов делать то, что поручено.

Краснов недоумевал: что еще им известно? И отвечал машинально.

— Больше вы ничего не успели?

— Больше ничего.

— Буфетчик действовал по вашему заданию?

— Да. Он должен был достать мне паспорт.

— Давно работает на вас буфетчик?

— Несколько лет. Его в 1947 году завербовал Сошенко. Он столкнулся с Федей в буфете и обратил внимание на его жадность, как он обмеривал и обвешивал своих клиентов. Сошенко быстро сошелся с ним и попросил его достать за хорошую плату больничный лист, якобы оправдать свой прогул.