Антология советского детектива-1

Там, за вокзалом, в буфете стоял дым коромыслом, все курили, кричали пьяными голосами и стучали кружками. Был день получки. За станцией дымил кирпичный завод, и после смены стекались в буфет люди.

Игорь и сам после обеда зашел выпить кружку пива. В буфете негде было повернуться. За столиками на троих стояли по пятеро. Буфетчик суетился за прилавком, распаренный, красный: качал пиво, подставлял под кран кружки, бросал на поднос смятые рублевки. Игорь, сдув пену, потягивал пиво, было оно терпкое, горьковатое, пахло хмелем, солодом и еще чем-то острым. Он пил, глядел на буфетчика и подвыпивших людей.

От крайнего столика кто-то крикнул буфетчику:

— Федя, а Федя!

— Чего тебе?

— Где ты пропадал? Мы по тебе соскучились.

— Где, где. В отпуск ездил. Вот где.

— К теще на блины, — хохотнули рядом.

— Хо-хо. А кто тебе синяк навесил под глазом?

— Тещино угощенье, — грохнули за ближними столиками, и смех, перекатываясь, прошел до дверей.

— Ладно вам, хватит, гладкие дьяволы, — беззлобно ругнулся буфетчик и потрогал рукой синяк с сизым отливом, видать, кто-то стукнул крепко и кулак был тяжелый, не тещин. Те, кто смеялся, и сами понимали это, а один завсегдатай некстати вспомнил, как позапрошлой ночью на соседней станции кто-то напал на тракториста из деревни, свалил его с ног и полез в карман.

Тракторист, очухавшись, заехал ему меж глаз и, вскочив, убежал, на ходу ощупывая карманы. Федя спросил, уж не его ли видели в этой драке? От столиков пьяно понеслось:

— Нет. Мы тебя знаем, Федя.

— Ты у нас хороший!

— Припадочный, но это ничего-о!

— Ты нам. Мы тебе.

— Не забывай. Живешь ты с нас, Федя.

— Хведор, еще пивка-а! — перекрыл голоса хриплый бас.

— Будет вам, расшумелись! — всерьез прикрикнул Федя.

 — Кому пива, тащи рублики."

"Выйдя из буфета, Игорь медленно шел по бетонным плитам; дождь бил в лицо. Игорь шел, удивляясь: “И он тут хозяин и благодетель? И он спокойно живет рядом с нами. И обирает людей. И копит деньги. Купил в Москве квартиру. А тут — отгрохал домище. Да как же это так?” Он дошел до навеса, расстегнул плащ, стряхнул с него воду, постоял, задумавшись. Злости в нем, прежней, горячей не было, но он чувствовал — откуда-то из глубины души подымается решимость, холодная и твердая. Перехитрить, переупрямить, схватить его за руку.

И эта решимость была теперь тем главным, что жило в нем и не давало покоя.

День так и сошел в серой полумгле. Поселок притих. За вокзалом потух фонарь, из буфета — он в девять часов закрывался — расходились завсегдатаи. Подошла электричка. К Игорю подбежал невысокий, крепкий, с круглым лицом человек, толкнул его в бок, ухмыльнулся:

— Продрог? — И шепотом: — Вон идет тебе смена.

Игорь оглянулся:

— Веденин, ты, чертушка? Все никак не можешь без шуточек?

Сзади к ним подходил лейтенант Толмачев.