18
0
— Пхе, — он протянул скрюченные пальцы, помял рукав, отбросил. — Шерсть, — проговорил, цыкая презрительно: — Я сколько угодно достану вам шерсти. Только скажите. — И помолчав, прибавил: — За тридцать, пожалуй, возьму.
— Сорок.
— Тридцать.
— Тридцать пять. Последнее слово.
Старик кивнул.
— Ай-вай-вай. Беру себе в убыток.
Рахими оглянулась:
— У меня к вам дело, дядя Али.
— Какое еще дело? — насторожился старик.
Рахими наклонилась ниже:
— Я слышала, вы переправляете на ту сторону…
— Ай-вай-вай. Кто вам сказал, плюньте тому в глаза.
— Человек тот мог бы заплатить.
— Вай-вай-вай, — причитал старик. — Давно это было. Никто ничего не знает. Ночь. Аракс. Узкая лодка. — Старик перешел на шепот. — Ох, ох, тяжело. Грех. Поймают. Посадят старого Али.
— Два кольца с бриллиантами, — шепнула Гертруда, видя, что старик колеблется.
— Ох, ох. Не знаю, как и быть. Пусть тот человек заглянет вечером.
…Ночью машина увозила их к границе.
На вторую ночь старик повез ее через реку. Вода глухо шумела за кормой. На той стороне показались развесистые платаны. Рахими ступила на берег, облегченно вздохнула.
— Иди, иди, — махнул рукой старик: — Там деревня. Придешь, скажешься старосте."
"Рассвело, когда Рахими вошла в деревню. Навстречу ей шел милиционер. У нее только и хватило сил, чтобы нырнуть в росшие за огородами кусты. Все. Конец. Старик обманул. Река холодно блестела позади, но это был не пограничный Аракс и деревня не по ту сторону границы. Что делать? Идти с повинной? Сдаваться? Надкусить уголок воротничка и скорчиться, холодея, тут под кустом. Она не сделала ни того, ни другого. Ее арестовали тут же, за деревней.
В Москве в управлении она кричала:
— Я — иностранная подданная. Я не позволю!.. Я буду жаловаться!
Полковник Никодимов вежливо усадил ее на стул и твердо сказал:
— Кто бы вы ни были, но если вы убили человека и сделали попытку нелегально перейти границу — ответите за это по закону.
На второй день она сдалась.
— Пишите. Зовут меня Эмма. Эмма Рейнгард. Родилась на Кавказе. Уехала в Иран. Три года назад работала в Москве в посольстве. Послана сюда со специальным заданием.
XIV
Семен толкнул рукой калитку, вошел. От калитки к крыльцу вела дорожка, трава по ее краям пожухла, почти у самого забора густой малинник, а за малинником в один ряд положены дрова — поленница получилась узкой и невысокой. Крыльцо в резных деревянных пластинах, ступени отливают свежей краской. Видать, у хозяина золотые руки. Дом, как игрушка, веселый и ладный, окна в резных наличниках лучились, как только что вымытые.
Хозяин дома Григорий Борисович встретил Семена в сенках, поднял широкие кустистые брови.
