Антология советского детектива-1

Отвернувшись к стенке, читала. Проводник приносил чай, она пила полулежа. Ни с кем не заговаривала. Закрыв глаза, подложив под голову руки, вспомнила густо-синее осеннее море, пароход, Баку, поезд… Когда ее впервые приметили? Где? Она лежала, мучительно думала — перебирала час за часом: и как сходили с парохода, и как бродили по Баку, и как пришли к поезду. Все шло нормально. Как и в тот, первый, приезд в Москву, когда она работала в посольстве…

Колеса громыхали на стыках. Рахими было страшно: вот войдет человек в темном, и тогда… Она съеживалась под одеялом, исчезнуть бы, как невидимке.

Вспомнила Рахими; облизывая сухие губы, вновь пережила час за часом последний их день — и прогулку по Москве, и ссору в гостинице, и его раздражение, и окрепшую уверенность: “Выдаст”, и скорчившееся после укола тело. “Именем закона…” — Рахими широко открыла глаза, в них мелькнул ужас, но перед глазами была стенка купе и плотно прикрытая дверь. В купе вползали сумерки.

В Баку на вокзале было все то же — суета, беготня, мягкий южный говор. Прямо от вокзала улица вела к морю. Сейчас бы на такси — ив порт. Белый-белый, весь залитый огнями пароход и темное море.

Плеск волн под круглым окошечком… Взять бы билет и забраться в каюту. Но нельзя, нельзя… Теперь она может перейти границу только нелегально. Покойный Рахими говорил: есть тут на базаре скупщик Чопур Али. Он переправит через Аракс. Были бы деньги. Есть у нее золотые часы, два кольца с бриллиантами.

Ночь в зале ожидания прошла беспокойно. Виделся ей второй Рахими, лежавший на диване, как бежала по улицам, кружа и заметая следы. В ту ночь ей так и не удалось зайти к резиденту, она побоялась, что схватят обоих. К резиденту только в самом крайнем случае, когда не будет выхода…

В дверях вокзала показалось как будто знакомое узкое лицо.

Человек вошел, опираясь на палку, прихрамывая — на Рахими и не взглянул, прошагал мимо стороной, но ей и этого хватило. Вспомнила, они сошли с парохода, и Рахими заговорил с кем-то, а этот человек, стоявший у сходен, поглядел на них пронзительно и остро. А может, это не тот? Человек тяжело опустился на скамейку. Рахими поглядела, успокоилась: не тот. Человек повернулся к ней, и Рахими опять померещилось что-то знакомое. Не выдержав, она вскочила, выбежала, хлопнув дверью.

Светало. Петляя по улицам и оглядываясь, Гертруда пошла на базар.

На базаре скупщик помоложе указал ей Чопура Али. У забора сидел старик в засаленном пиджаке. Скуластое лицо заросло щетиной. Красноватые веки слезились. Рахими наклонилась:

— Я к вам, дядя Али.

Он сидел, будто не расслышал, Рахими достала шерстяную кофточку.

— Продаю.

— Почем? — лениво спросил Чопур Али.

— Пятьдесят.

— Вай-вай-вай. Кто купит за такую цену?

— Шерсть, дядя Али. Чистая английская шерсть.