11
0Хорошо, что Мокрый снег скрывал ее непрошеные слезы.
— Все зто на беду, — вдруг выпалил Вилли. — На новую беду…
— Вы о чем? — всполошилась Кристина. Ей показалось неимоверное — Майер умеет читать мысли. Или, может, это ее сердце разрывалось и плакало вслух?..
— Об этом, — кивнул Вилли головой в сторону колонны войск, которая выворачивала из–за угла на улицу.
Солдаты шли, зябко сгорбившись, со злыми, застывшими, синими от холода лицами, месили сапогами грязь с тупой, безразличной обреченностью. Война изменилась… Смерть неумолимо и неутомимо глотала дивизии и корпуса…
— Идут зарабатывать кресты, — добавил Майер. — Преимущественно — кладбищенские.
— Да вы что, Вилли?
— Вас удивляют мои слова, Кристина?
— Еще бы! Вы, офицер Великогермании, войска которой преодолевают уже Кавказские горы, и вдруг…
— Пораженческие настроения, вы хотели сказать?
— Откровенно — да! Столько побед…
— И ни одной Победы, победы с большой буквы, Кристина… Да, мы дошли до Кавказских гор. Это верно. А дальше что? — Он грустно задумался. — У нашего Клейста что–то не клеится под Владикавказом… Это может стать началом нашего поражения. Садитесь в машину, хватит торчать под завирухой. — А уже в машине он сказал с кислым выражением лица, что так не было похоже на веселого и неунывающего Вилли Майера: — Война длится уже второй год, и я все чаще спрашиваю: «Победа, где ты?»
— И вы не боитесь говорить об этом?
— Только вам, Кристина…
— А если я доложу об этом Хейнишу?
— Вы? Зачем это вам? Вам мало двух трупов, фрейлейн?
Он уставился на нее потемневшими, повитыми печалью глазами. Кристина похолодела.
— Вилли! Вы удивительный человек… И, наверное, чудак…
— С детства в чудаках хожу. Но не жалею.
От женщины я хочу светлого, как сама жизнь, счастья. Счастья — или совсем ничего. Но света нет, есть сумерки к ночи тотальной гибели… Любите ли вы Вагнера? Помните его траур в «Смерти богов»?
Он неожиданно остановил машину. Вышел и подошел к другой машине, возле которой растерянно возился молоденький ефрейтор.
— Что случилось, Лютке? — спросил Майер, — Гауптман в столовой, а ты с машиной здесь. Почему?
— Б — б–бензин — ну… н — н–не…
— Хорошо, хорошо, я понял. Это я виноват, что сразу не подумал. Вот по этим талонам, — он вытащил их из кармана, — ты сможешь получать бензин в любой военной или хозяйственной части. А пока что возьми у меня в багажнике запасную канистру.
— С — с–пас…
— Меньше разговоров, Лютке! Я спешу.
Когда они снова поехали, Кристина спросила, скорее лишь для того, чтобы Майер не вернулся к прежнему разговору:
— Это наш новый шофер? Я его еще не видела."
"— Нет, к нам заик не берут. Это ординарец военного корреспондента, историка Адольфа Шеера, который сегодня утром прибыл из Берлина.
