Антология советского детектива-1

Звонок прострочил тишину. Василий Степанович кинулся к столу, но это звонила жена. Она спросила, ждать ли его. Он сказал, что ждать не надо, если выкроит свободный часок, поспит на диване. Утром, после вчерашней бестолковой ночи у него побаливало сердце. Провожая его на работу, жена понимающе посмотрела, но ничего не сказала, лишь глаза показали, как тревожится за него. Он покивал ей головой: ничего, мол, обойдется. И вот теперь в ее словах пробилась та же тревога. Он понял, что жена весь день думала о нем и думает сейчас, и голосом, хрипловатым и теплым, сдерживая волнение, сказал, как не говорил никому:

— Ты уж не сердись на меня, Марина.

Ночь нынче трудная. Понимаешь?

— Я все понимаю, — проговорила она.

Она всегда все понимала, его Марина. И когда он ушел в партизаны, и когда после войны поехал чекистом на Север; и теперь, когда она знала, что у него больное сердце и болят раны, знала, и никому не говорила, и он не говорил. Она все понимала и если ворчала и иногда покрикивала, то не со зла, не от сердца, а потому, что такая уж у женщин привычка — шуметь, и кричать, и показывать, что они хотя и слабый пол, а мужья в их власти, и дома им не помогут ни звания, ни чины.

Василий Степанович подумал об этом и улыбнулся.

Стало прохладно. Полковник закрыл форточку, сел, зябко передернул плечами. Телефоны поблескивали на столике — кремовый, белый и красный. Они упорно молчали. Василий Степанович раздраженно подумал, что могли бы и позвонить, но тут же одернул себя — не звонят, значит, нечего сказать. Ничего не поделаешь — приходилось сдерживать себя, сидеть и ждать.

В половине одиннадцатою позвонил Игорь. И голос и тон выдавали его растерянность.

Он не успел еще сказать главного, а Василий Степанович уже понял, что случилась беда. Василий Степанович долго ждал и мучился, ожидая, и в первое мгновение ему показалось, что так тщательно задуманное срывается, и не потому, что произошла случайность, а потому, что кто-то где-то недосмотрел, и то, что рано он доверил младшему лейтенанту большое дело.

Не сдержавшись, он крикнул:

— Да не мямли ты! Что случилось? Говори яснее…

— Рахими убит…

— Где? Когда? Кем?

— У себя в номере. Очевидно, собственной супругой.

– “Очевидно, очевидно…” — повторил Василий Степанович.

До него уже дошел смысл случившегося, и он понял, что младший лейтенант ни при чем и никто на его месте ничего бы не сделал.

Василий Степанович взял себя в руки, тяжело вздохнул и уже почти спокойно спросил:.

— Что говорит врач?

— Он не нашел никаких следов насилия.

— Дождитесь врача-эксперта. Пусть он осмотрит. И с ним — ко мне.

Положив трубку, Василий Степанович с минуту сидел неподвижно. Дело осложнялось. Загадок стало больше. А отгадки пока не было ни одной.