18
0
Илья сел за руль, включил скорость, машина рывком сорвалась с места и понеслась по шоссе.
Тяжело было на душе у Ильи. Страшная угроза нависла над ним. Гутман может побояться прийти на встречу в Тегеране так же, как струсил сесть в машину. Он просто выдаст его. Правда, Гутман не знает, под какой фамилией Илья живет в Тегеране, но он может рассказать немцам о Фридрихе Шульце, и этого достаточно, чтобы навести их на след. Опасность была велика. Единственная надежда, что алчность Курта пересилит страх и он пойдет на шантаж Ильи. Хорошо, что дал ему сразу крупную сумму денег, подумал Илья.
Уже темнело, когда Илья въехал в Тегеран. В центре города было безлюдно: жизнь в столице замирала рано.
Поставив машину в гараж, Илья вошел в дом. Али засуетился, загремел посудой, готовя ужин. Когда Илья умылся и переоделся, Али, ставя перед ним вместе с едой бутылку вина, заметил:
— Арбаб очень устал, наверно, поездка была тяжелая. Пусть арбаб выпьет вина. Ржавчину горя с души снимает рубиновый хмель.
“О, он знает Хафиза”, — отметил про себя Илья я сказал:
— Иди, завтра пораньше принеси утренние газеты.
— Слушаюсь, арбаб, — слуга без стука притворил дверь.
Утром следующего дня Илья еще не успел позавтракать, как появился Югансон.
— Мне придется выехать на Каспийское побережье. Поручение Миллера, — прошептал он в самое ухо Ильи, опасливо поглядывая на дверь. — Поступили сведения, что в бакинском порту собирается много пароходов, даже с Волги стягивают суда. Миллер не особенно верит этим данным и считает, что если это и так, то скорее всего готовится эвакуация бакинских заводов. Подготовки вторжения в Иран он не допускает, однако поручил мне проверить.
— Будь спокоен, Эрих. Все будет в порядке.
Торопливо попрощавшись, Югансон ушел.
IX
Андрей Дымов, радист теплохода “Комсомолец”, быстро шагал по набережной иранского порта Бендершах.
По пути сюда в рации “Комсомольца” вышла из строя одна лампа, запасная оказалась непригодной. Пришлось обратиться в управление местного порта. В порту нашлись нужные лампы, и Дымов торопился на корабль, надо было срочно передать радиограммы.
— Что несешь? Контрабанду? — неожиданно прозвучал сиплый голос у самого уха моряка. Андрей остановился, путь ему преграждал ажан.
— Какая контрабанда? Я — советский моряк. Это радиолампы для корабля.
— Пойдем к начальнику, там выясним.
Андрей запротестовал, но полицейский настаивал. Из-за угла вышли еще два ажана; стала собираться толпа зевак.
— Я могу опоздать на теплоход, — и Андрей показал свой документ.
Но ажан твердил свое: идем к начальнику."
"Пришлось пойти в полицию. Сначала Дымов был спокоен, поскольку считал, что в свертке нет ничего запретного, но чем дальше, тем сильнее нарастала тревога.
