18
0— Теперь мы будем ссориться с тобой из-за удовольствия услужить ему, как мы ссорились, желая перевалить друг на друга поручения хозяина.
В это время гость с интересом рассматривал огромный, облицованный белым мрамором камин, неудобные громоздкие кресла с высокими резными спинками. Почти полкомнаты занимал письменный стол с искусно вырезанными украшениями. Книжный шкаф был забит дорогими изданиями, но, видно, к ним тоже давно не прикасались.
Расположились у затопленного камина. Ганс Шульц долго рассматривал фотографии, которые привез Фридрих, расспрашивал о жизни в колонии.
— А разве ты больше не снимался?
— Вот на этой карточке мне десять лет, — сказал Фридрих, подавая снимок, где на ступеньках коттеджа Шульцов в колонии сидел худенький мальчик и прищурясь глядел в объектив. — После смерти отца я фотографировался только один раз.
— Расскажи, отчего умер отец?
— Он погиб в бою с бандитами.
— Какое дело земледельцу до бандитов?! Разве Отто стал полицейским? — встревожился Шульц.
— Он состоял в частях особого назначения.
— Значит, он все же был полицейским?
— Нет.
— Отто был большевиком? — почти шепотом выдохнул Шульц. Лицо его побледнело, он хотел встать, но, схватившись за колени, со стоном опустился в кресло: подагра дала о себе знать.
— Да, отец состоял в партии, — ответил Фридрих.
— Проклятый мальчишка! — старик все еще считал Отто мальчишкой. — Что значит, родители умерли рано. При них он бы так не поступил. Хотя он всегда был кретином, им и остался, — неистовствовал Ганс Шульц, совсем позабыв, что говорит все это племяннику.
— А ты, наверное, комсомолец?
— Нет, дядя, нет. При жизни отца я был слишком мал, а потом мама, боясь, что меня постигнет участь отца, не разрешила вступить в комсомол.
Этот ответ мало успокоил старика.
— О, mein Gott! Вот тебе и избавление от одиночества! — плаксиво выкрикнул он и проковылял в соседнюю комнату.
До вечера старик молчал.
Старушки, опечаленные размолвкой между старым и молодым хозяином, как уже называли Фридриха, тихо бродили по дому, боясь произнести лишнее слово.
Наконец гнев старого хозяина улегся. Видимо, убедившись, что теперь ничего не изменишь, он позвал племянника к себе в кабинет.
— У меня много врагов, Фридрих, завидующих хорошему отношению фюрера ко мне. Если кто-нибудь из них узнает, что ты приехал из России, они могут докопаться и до того, что Отто был большевиком, — уныло сказал он.
— Что же делать, дядя?"
"— Надо скрыть твой приезд из России.
