18
0В личном деле осталась только эта фотография и письмо к врачу, которого тоже уже нет в живых. На обратной стороне фотографии написано: «Дочь Лиза — мать Степана». Ниже приписка: «Погибла перед войной». — Савицкий горестно вздохнул. — Возможно, в моем деле были еще какие–то документы, да затерялись. А данных, которыми я располагаю, для розыска родственников мало. Правда, посмертное письмо бабушки подписано «С.Миллер». Но это мне также ничего не дало. На все мои запросы приходили одинаковые ответы: «Для розыска ваших родителей и родственников данных недостаточно…»
Он опустил голову и опять замолчал.
— Я всегда держу фотографию при себе и всем показываю. И вот я впервые встретил человека, который говорит, что лицо моей матери ему знакомо. Я умоляю вас, постарайтесь вспомнить, где вы видели кого–либо похожего на нее, может, окажется родственницей.
— Степан Иванович, ваша история потрясла меня, но я сейчас ничего не вспомню. Извините.
Морозов закурил, оделся и вышел на улицу. Около часа он бродил по городу. Услышанное не давало покоя. Где он видел эту женщину? Где?.
Когда Александр Иванович вернулся в гостиницу, Савицкий уже спал. Морозов тихонько разделся и лег в кровать. Утром, проснувшись, увидел, что его соседа нет, куда–то ушел.
Морозов отправился позавтракать в столовую автовокзала. К его столику подошел пожилой мужчина с кружкой пенистого пива в руке.
— Товарищ, — обратился он, — не слышали, на Гавриловку на 10.15 еще не объявляли посадку?
— Нет, не объявляли. А вы сами из Гавриловки?
— Да, оттуда. Бывали у нас?
— Приходилось. Чудесные у вас места. А какая рыбалка! Спиридона Никитовича Макаренко знаете?
— А как же, почти сосед, вместе партизанили.
— Я жил у него на квартире. Передайте ему привет от Морозова.
— Обязательно передам.
— Что нового в селе?
— Да все то же, — махнул рукой старик. — Правда, музей переехал в новое здание, а там сейчас сельсовет.
— Достроили наконец…
И вдруг Морозов вспомнил… Конечно, именно там, в Гавриловском музее, он видел две картины местного художника! На одной…
Александр Иванович закрыл глаза и ясно увидел картину…
— Ты что? Нехорошо тебе? — испугался дед.
Но Морозов ничего не ответил.
Дверь номера была приоткрыта. Едва переступив порог, Морозов, еще тяжело дыша от быстрой ходьбы, закричал:
— Вспомнил, вспомнил! Степан Иванович, вспомнил!
Савицкий замер на месте.
— Ну… — выдохнул он.
— В прошлом году, осенью, я производил съемку берега реки в селе Гавриловка. Это в шестидесяти километрах отсюда. Там, в музее, я обратил внимание на две картины, написанные местным художником, майором–отставником.
