11
0— Не так ли?
— Пароль любви? — благодарно усмехнулась ему Несмитская. — Недурно!
— Что произошло дальше? — настаивал Хейниш.
— Так я ведь уже рассказала утром господину Майеру, — сказала она. — Разве не так, Вилли?
— Я не расспрашивал столь детально, как господин штурмбанфюрер, — уклончиво ответил Майер, — Лучше расскажите самым подробным образом господину штурмбанфюреру.
— Они спросили меня, есть ли у меня квартира, потом поехали ко мне на машине. У них было много разнообразных напитков. Я быстро опьянела…
— И вы утверждаете, что не знаете этих господ офицеров?
— Откуда же мне знать фронтовиков? Столько частей движется…
— Не стройте из себя законченную дуру! — разъярился Хейниш. — Может быть, вы и обер — лейтенанта Мюллера не знали?
— Можете не верить, но не знала…
— Ну, — с укором заметил майор Штюбе, — не стоит отрицать. Чтобы вы, с вашими необычайными способностями, да не познакомились с таким выдающимся ценителем женских прелестей, как несчастный Мюллер?
— Не пойму, чего вы от меня хотите, господа? — разозлилась она, потому что не могла сообразить, о чем, собственно, идет речь, — Неужели вы желаете, чтобы я легла в постель с покойником?"
"— А не в вашей ли постели его сделали покойником? — вскочил Хейниш. — Вот перчатка Мюллера — ее нашли у вас! Вот бутылка, из которой он собственноручно угощал вас коньяком!
— Это провокация! — вскрикнула «Эсмеральда», гневно кинув уничтожающий взгляд на майора Штюбе. Как коварен, оказывается, этот хитрый лис из абвера!
— Провокация! — ненавистно процедил Хейниш. —
На бутылке отпечатки пальцев Мюллера и ваши тоже. Ваши тоже! Вы пили в обществе Мюллера, и не стоит это отрицать.
«Эсмеральда» поняла все — перчатка и проклятая бутылка крепко вязали на шее петлю. Убийство офицера ей никогда не простят… Но при чем здесь она? Разве она в чем–то провинилась? Это ее те господа офицеры мяли как могли, пьяную и беспомощную, она даже плохо помнит все… А петля вяжется крепко… Ноги ее сами подогнулись, она в отчаянье упала на колени, умоляюще сложив руки:
— Не знаю, о боже, я ничего не знаю! Жизнью клянусь, я вам верой и правдой служу! Я служанка ваша, верная рабыня!
— Хватит болтать! — пнул ее, и довольно сильно, прочным офицерским сапогом Кеслер. — Отвечай на вопросы, как приказано, шлюха!
— Встать! — заорал Хейниш. — Был Мюллер? — не давал он ей возможности опомниться.
— Возможно… Я с ним не знакома! Я же здесь недавно…
— Все здесь недавно! — проговорил Кеслер и снова с наслаждением двинул ее сапогом в бок. Он чувствовал удовлетворение, целясь ногой в это соблазнительное тело, и готов был, если бы позволили, растоптать его.
