10
0И действительно, мы имеем дело с ювелирно исполненным преступлением. Возникает вопрос: не связано ли устранение Мюллера с появлением советского парашютиста? Кстати, до сих пор не пойманного! — штурмбанфюрер, словно наказывая непроизнесенным выговором, по очереди обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. — Думаю, мое допущение вполне вероятно?
— Очень возможно, герр штурмбанфюрер! — предупредительно подхватил Функель.
— Похоже на то! — вел дальше Хейниш. — Разумеется, убийство Мюллера мы не оставим без самого тщательного расследования. Гауптштурмфюрер Кеслер, — обратился он к одному из эсэсовцев, которые толпились за его плечами, — поручаю вам это дело. Прежде всего с экспертами осмотрите труп, уточните, где именно был убит обер — лейтенант. И немедленно доложите!
— Слушаюсь!
— Кстати, господин комендант, куда вы дели арестованного полицая?
— Я взял его под стражу, — вклинился в разговор исполнительный Вилли Майер.
— Прекрасно! — сразу оживился Хеййщп. — Тогда не будем откладывать. Пусть его сейчас же приведут ко мне. И еще — пригласите для перевода фрейлейн Бергер. Ведь ваш полицай, гауптман, не понимает немецкого?
В пределах простейших выражений: «Стой!
Внимание! Свинья!» — точно очертил пределы языковых познаний полицая Функель.
Двое дебелых эсэсовцев небрежными, но ощутимыми толчками водворили Зазроева в кабинет. Кристина Бергер с отвращением взглянула на него, на человека, предавшего свой народ, сознательно ставшего чужой подошвой, которая первой ступает в грязь и хлюпает в ней на сапоге оккупанта, подминающего под себя родную землю.
— Зазрой? — спросил штурмбанфюрер.
— Зазроев, с вашего позволения, уважаемый господин, — полицай склонился в низком, угодливом поклоне.
— В какое время и где именно ты заметил машину обер — лейтенанта Мюллера? — задал вопрос Хейниш, — Фрейлейн Бергер, прошу переводить.
— Приблизительно в полночь, — задумчиво ответил пелицай. — Появилась она из переулка на Станична–штрассе и остановилась чуть дальше перекрестка с Владей — Кауказштрассе.
— Кто был за рулем?
— Герр обер — лейтенант Мюллер! Кто же еще? Я своими глазами видел, как они выходили из машины. — Зазроев искоса с отчаянием взглянул на Функеля.
— Рассказывайт, Зазрой, все рассказывайт, — покровительственно поощрил его комендант.
— Из–за того, что его качало из стороны в сторону, я решил, что господин обер — лейтенант, извините, перепили, и я из осторожности решил без надобности не попадаться им на глаза.
— Почему?"
"— В таком состоянии, извиняюсь, они всегда всем полицаям, как только те попадались на глаза, любили пересчитывать зубы. А кулачище у них был — не приведи господи!
— Куда он направлялся? — остановил лирические воспоминания полицая Хейниш.
