8
0
Лемке ушел, а Василий долго сидел за письменным столом, обхватив голову руками. Кажется, совершилось худшее, чего можно было бы ожидать. Гитлер решил напасть на Советский Союз!.. «Нужно действовать, немедленно известить „отца“. И отсюда, из Швейцарии, это сделать легко», — говорил сам себе Василий, а другой голос нашептывал ему: «Не горячись, следуй правилу — прежде чем сообщить „отцу“ такие важные сведения, сперва проверь их, дублируй из нескольких источников…»
Василий терзался до тех пор, пока не появился через десять дней оберштурмбанфюрер. Вручив письмо Мюллера, он вопросительно посмотрел на Василия.
— Вы хотели бы получить деньги за ваши путевые издержки, — сколько? — спросил Василий.
— Мелочь, триста долларов…
Сведения Лемке подтверждались. Правда, Фридрих Кольвиц указывал несколько сроков нападения на Советский Союз — 20 апреля, 18 мая, 22 июня и даже 6 апреля. Но он давал понять, что эти сроки названы, чтобы ввести в заблуждение противника. Главное же — Кольвиц подтверждал существование самой директивы. И еще Мюллер писал, что здоровье фрау Эльзы ухудшается с каждым днем и врачи не надеются на улучшение. Сама она думает, что жить ей осталось не более полугода.
Яснее не скажешь: полгода — те же сроки, что установил Гитлер на подготовку армии для нападения на Советский Союз…
Теперь нельзя было терять ни минуты. Василий заперся у себя в кабинете, составил зашифрованную телеграмму на имя «отца» и отправил адресату.
Через день он получил телеграмму «молнию» с предложением немедленно выехать с женой в Москву через нейтральную Швецию. Это означало ехать или морем, где рыскали немецкие подводные лодки и топили все, что попадалось им на глаза, или же через Финляндию, которая фактически была оккупирована Германией. Времени для размышлений не оставалось. Василий в тот же день посетил советского консула и получил визу на поездку в Москву — «по делам американской нефтяной компании „Стандард ойл“.
В гостинице «Националь», где обычно останавливались иностранцы, был забронирован номер с видом на Манеж для двух американцев — мужа и жены.
Лиза часами могла стоять у окна, не в силах оторвать глаз от улицы, от кремлевской стены, от прохожих. Она радовалась всему: московскому морозцу, снегу на крышах домов, детворе, играющей во дворе соседнего дома, студентам, спешащим в университет…"
"Не успели они распаковать чемоданы, как раздался телефонный звонок. Василий снял трубку.
— Мистер Кочек, если у вас нет неотложных дел, то просим вас зайти к нам. Адрес вам известен, пропуск будет заказан.
Через полчаса Василий стоял перед молодым, но весьма ответственным работником, даже не предложившим ему сесть.
