12
0Гауптман говорил правду — о его настоящем отце в службе безопасности и гестапо действительно не знали. И его охватило беспокойство.
Гауптман не давал ему опомниться:
— Но это еще не все. Мы знаем, что ваш отец — коммунист. Да, настоящий тельмановец! Его браку с вашей матерью помешал арест после восстания рабочих в Гамбурге. К тому времени ваша мать носила вас… И она, как смогла, позаботилась не столько о себе, сколько о будущем своего ребенка. Без любви вышла замуж за сына бакалейщика, который издавна предлагал ей руку. Так вот, сына коммуниста Крамера она спрятала под фамилией лояльного к любой власти Майера.
— Откуда сведения? — не удержался Вилли, слишком взволнованный, чтобы это можно было скрыть.
Марков продолжил:
— Вопрос свидетельствует о том, что для вас это не новость. Я отвечу на него. Немного позже. А сейчас вернемся к теме. Не возражаете?
Вилли только пожал плечами. Мол, здесь не он хозяин положения…
— Для вас не было тайной, чей вы сын, — об этом позаботилась ваша мать. Когда Крамер вышел из тюрьмы, а вы достигли определенного возраста, у вас с отцом сложились добрые отношения, которые по определенным причинам вы скрывали. Потом — поджог нацистами рейхстага и дикая охота на коммунистов. Крамера схватили и бросили в концлагерь. Затем — побег и нелегальный переход швейцарской границы. До начала войны вы получали из Швейцарии поздравительные открытки от Крамера, которые он передавал вам через доверенных лиц. Думаю, вы не забыли об этом?
— Нет, не забыл… Я помню отца… — глубоко вздохнул Майер и сдвинул брови, — И все–таки откуда сведения? — переспросил упрямо.
— Дело в том, что Крамер вместе с другими антифашистами в Швейцарии ведет нелегкую борьбу с гитлеровцами. Группа имеет передатчик и радиосвязь с эмигрантами, которые временно пребывают в СССР. Вот вам и ответ на вопрос, откуда мы кое–что знаем. Это печалит вас?
— Наоборот! Я рад узнать об отце хотя бы таким спосооом. С начала войны не имел от него ни одной весточки.
— Разумеется, он вас оберегал… Он все делал, чтобы воспитать из вас гуманного человека, который защищал бы интересы немецкого народа. В то время вы разделяли взгляды отца. Да и сейчас вы себя ведете не так, как иные эсэсовцы, — не принимаете, например, участия в карательных акциях, короче говоря, пытаетесь стать в сторонку, уклониться от злодеяний…
— Для вас это имеет какое–то значение? — ответил Майер вопросом.
— Безусловно. Иначе мы бы с вами не разговаривали. С палачами у нас иной разговор.
Неожиданно Вилли решительно уставился в глаза Маркову, проговорил с горечью:
— Ближе к делу, господин гауптман! Хотите сделать из меня русского шпиона?
— «Сделать шпиона», — повторил за ним Марков.
