12
0
— Я — тоже? — подхватил тот, поправляя гимнастерку.
— Зовет обоих.
— А как он?
— Сам увидишь. Начальник Управления уже ознакомился с письмом Роговцева и хочет, чтобы ты выслушал его соображения лично — для доклада Матвею Ивановичу.
Сербулов был одет в скромный серый костюм с серым, в тон, галстуком. Майор Тамбулиди мысленно ругал себя за то, что забыл спросить у подполковника о воинском звании начальника Управления, и теперь не знал, как к нему обращаться. По имени — отчеству для первого раза выглядело бы фамильярно (по крайней мере, так казалось Анзору), а обычное, условное обращение в такой ситуации отпадало.
— Майор Тамбулиди? — с ненавязчивой приветливостью спросил Сербулов.
— Так точно! — единым духом отчеканил Анзор, радуясь, что надежный армейский устав спасает. Он внимательно разглядывал Григория Ивановича, пытаясь по чертам его лица определить характер, а соответственно этому — и линию собственного поведения. Он всегда исповедовал свой давнишний перифраз «встречают по званию — провожают по уму».
Григорий Иванович был человеком представительным, высокого роста, чего не мог скрыть и накрытый зеленым сукном стол, за которым он сидел. Его в меру овальное лицо венчала короткая прическа, мягкие волосы уже густо поседели. Серые большие немного выпуклые глаза были широко поставлены. Собственно именно глаза, как это чаще всего и бывает, придавали выражение всему лицу. От Григория Ивановича так и веяло сдержанной энергией, какой–то мобилизующей силой, которая без слов отметала саму возможность пустой болтовни и напрасной траты времени. И это действительно было одной из определяющих черт Сербуло–ва — Анзор не ошибся.
А Григорий Иванович, просматривая принесенную Калиной папку, тоже изучал Анзора, бросая мимоходом быстрые взгляды.
— Садитесь поближе, — буднично пригласил он, — Чего жметесь к стене?
И они сели за стол."
"Сербулову майор Тамбулиди понравился. В быстрых взглядах Григория Ивановича ощущалась сдержанная симпатия, которая не имела ничего общего с показным, для видимости, гостеприимством. Это была симпатия которая, если можно так определить, вытекала из дела, из того, что Сербулов знал о разумно рискованной, порой отчаянной до безрассудства натуре майора. И, как говорили, удивительно неутомимого майора. Веселого майора… Оптимистическое восприятие мира в работе разведчика — бесценная черта. Иначе он может оказаться раздавленным сложностью задач и неизмеримой ответственностью, за которой стоят судьбы и, как правило, жизни людей, порой в таком количестве, что разведчик поневоле, боясь ошибок, может утратить действенную инициативу и станет неоправданно осторожным.
