14
0
Самородова, внимательно присматривавшегося к контрразведчику, в нем приятно поражала постоянная тяга к экспериментам, к поиску самых лучших, порою единственных, решений. Его мысль, как замечал капитан, работала непрестанно. Он не ленился ради единственного варианта создать множество. Когда же нужное решение было достигнуто, в действие приводились все силы — физические и духовные. Вот так и сейчас. Легко сказать — отправиться во вражеское логово да еще с немцем. Прозрел ли он на самом деле? Действительно ли хочет искупить вину, очистить совесть? А если это игра, хитрость, обман? С какой тщательностью Борцову следовало взвесить все за и против. Как точны должны быть его внутренние, психологические, весы. Ведь тут до ошибки, притом роковой, один шаг. Сомнение сменялось сомнением, но странное дело: Самородов все больше и больше склонялся на сторону контрразведчика.
После паузы, явно затянувшейся, капитан спросил:
— Ну а Центр как? Санкционирует?
— Что ж Центр? — Борцов улыбнулся. — Как доложим.
«Да, теперь он будет стоять на своем», — окончательно уверовал Самородов.
Глава двадцать первая
Резко притормозив, «эмка» съехала на обочину.
— До Волчьей тропы километра два, не больше, — сказал солдат, сидевший за рулем. — Выгрузиться лучше здесь, место закрытое.
Шоссе, по обе стороны сопровождаемое мачтовыми соснами, дальше круто сворачивало влево. Местность совершенно не просматривалась.
— Да будет так, — наскоро осмотревшись, согласился Борцов.
— Пожалуй, отсюда мы и потопаем. Ганс, вы готовы?
— Гут, гут, — часто закивал Деффер, привстав с заднего сиденья. — Потопаем…
Ему всякий раз доставляло удовольствие это бесхитростное занятие — повторять русские слова, услышанные впервые. Не упустил он случая и сейчас, хотя обстановка к подобным упражнениям не располагала.
— Иван Алексеевич, — обратился подполковник к начальнику заставы, сидевшему за спиной, — здесь долго не задерживайтесь, возвращайтесь на заставу. Страховать нас нечего. Ясно?
— Ясно да не очень, — неопределенно произнес Самородов. — Есть опасение.
— Какое?
— Да серьезное… По-моему, застава на исходный рубеж должна выйти раньше. Гораздо раньше.
— Зачем? Слушать у болота кваканье лягушек?
— Не то… Совсем не то… А если вдруг что-нибудь?
— Ох, это ваше «вдруг»… А наши с вами расчеты? Все проверено и перепроверено, а вы…
— Да я, чтоб с вами чего не случилось, — попытался оправдаться начальник заставы.
— Ваша опека излишняя. Каждый должен делать свое дело. Не будем держаться друг за дружку, как в парном пограничном дозоре, ситуация здесь иная.
— Слушаюсь! — капитан почувствовал свою неправоту и опасений больше не высказывал.
