14
0Приходилось долго ждать.
— И куда же вы доехали?
— Поездом через Лепель до Молодечно. Дальше до Гродно на перекладных.
— Что значит на перекладных?
— То есть на попутных машинах.
— Билеты на поезда сохранили?
Ромашов, порывшись в карманах гимнастерки, выложил на стол Баркеля небольшую прямоугольную пластинку картона, иссеченную компостерами. Вооружившись очками, шеф долго изучал это замысловатое кружево из частых проколов. Судя по его хмурившимся бровям, ему не удалось точно установить ни номер поезда, ни дату поездки.
— Почему вы решили ехать именно в Гродно? — спросил он, приближаясь к своему главному вопросу.
— А как же, господин майор? Ведь ваш переправочный пункт под Гродно.
— Вы знали об этом моем «Мельдекопфе»? Откуда?
Именно этот вопрос был для него главным. Поэтому, сняв очки, он пристально смотрел теперь в глаза Ромашову. В кабинете впервые установилась гнетущая тишина.
— Постарайтесь ответить мне честно: откуда узнали место расположения моего «Мельдекопфа»? Кто вам подсказал?
Сергей с трудом сдержал себя, чтобы не рассмеяться.
— Да вы что, господин майор! Кто б это мог подсказать мне такое. Ну, вы и подумаете же…
Баркель оторопел. Что он, этот Ромашов, в самом деле? Говорит правду или точно следует легенде, сочиненной русской контрразведкой?
— Может, скажете — случайно? — продолжал допытываться Баркель.
Лицо Ромашова приняло серьезное выражение.
— Нет. Чего не было, того не было.
— Следовательно, остается одно — вам подсказали… Кто же?
— Вы, — спокойно ответил Сергей.
— Я? — Баркель даже привстал. — Когда же? Где?
— Господин майор, зачем разыгрываете меня, берете на пушку? Так можно и всю обедню испортить. Встретили лучше некуда, поздравили с наградой, а теперь чуть ли не подозреваете в измене.
Ромашов поднял пилотку, лежавшую у него на коленях, пальцем поддел подкладку и извлек из-под нее узкую полоску тонкой, почти папиросной бумаги. Ту самую, которую пограничники нашли у Царькова.
— Вот, господин майор… Взгляните, — он расправил ее на столе. — Чертили сами… Собственной рукой. Здесь, в этом кабинете, когда объясняли мне задание. Открыли сейф, достали эту полосочку с верхней полки, из левого угла, и… Узнаете? Бумага особая, с водяными знаками. Такую в магазине не купить.
Баркель побледнел. Он бледнел всякий раз, когда его неожиданно в чем-то уличали. Да, эта схема его. Его бумага, чернила. Наконец, его почерк.
— Узнаю, — неохотно пошевелил он губами и еще раз склонился над столом. — Бывает… Бывает, — глухо повторил он и, словно бы ничего не произошло, выпрямился. — Правильно говорят русские: и на старушку бывает прорушка…
Баркель любил к месту и не к месту щегольнуть знанием русских поговорок. А заимствовать их начальнику абверкоманды было у кого.
