15
0
Гауптман обмозговывал план предстоящей операции, восседая в тени деревьев на толстом, низко срезанном пне. Погожий летний день мог бы настроить его и на иные мысли — было тихо, солнечно, безветренно. Над поляной с голубым разливом цветущих колокольчиков невесомо кружились белые и желтокрылые мотыльки. Нарядный шмель, басовито жужжа, облетал кусты татарника с круглыми лиловыми головками. Прилепившись к стволу сосны, отливающему медью, деловито постукивал дятел. Там и сям порхали непоседливые пичужки. Лес жил своей собственной, далекой от человеческих трагедий жизнью, насквозь пропитанный тишиной и покоем. Он, казалось, как-то отчужденно, с молчаливым укором взирал на людей, сновавших между деревьями. Какая надобность привела их сюда? Целая дюжина сильных мускулистых парней, обнажившись по пояс, вспарывала саперными лопатами пласты жирного дерна, долбила твердую, окаменевшую глину, громоздила из ее глыб рыжие однообразные холмики, словом — предавалась совершенно необъяснимому, бессмысленному занятию. Поляк Янушко покрикивал на них, почти в каждом случае вспоминал свою «Иезус Марию», а иногда выхватывал из чьих-нибудь неумелых рук лопату и начинал орудовать ею яростно, остервенело.
Бесила его медлительность, с какою эти парни рыли окопы, однако главным, что определяло поведение Янушко и сейчас, и прежде, было его желание выслужиться перед шефом. Гауптман, как ему казалось, затем и пристроился на пне, чтобы иметь возможность наблюдать его в работе.
Но Шустер слишком хорошо знал своего адъютанта. Он не сомневался, что к вечеру холм будет опоясан траншеей и окопами если не полного профиля, то достаточно глубокими, чтобы надежно держать оборону. Поэтому все его мысли были лишь о том, как лучше выполнить первое задание шефа. Он прикидывал и так и эдак и в общем-то выходило, что операция должна получиться. Надо, пожалуй, звать Трыньку и ставить ему задачу.
— Слушаюсь, господин гауптман! — Трынька вытянулся в струнку и хотел было взять под козырек, но вовремя спохватился: стоял без головного убора.
— Кого возьмете с собой? Я имею в виду русских, своих назову сам… Чтоб с полной гарантией. Без сюрпризов…
Шустер нахмурился, замолчал. Ему вспомнился тот, хотя и единственный за всю дорогу, но очень неприятный случай со старостой… Пошел мужичок добровольно, слезно умолял не оставлять на произвол судьбы. Боялся, что Советы не простят ему грехов, ведь чего только и не было. Так рассуждал староста поначалу. А когда миновали Дубки, заметно сник, стал по сторонам глазами шарить. Первым заметил неладное Трынька и без особых усилий сообразил, отчего это у мужичка глазки бегают. Ну и, понятное дело, шепнул Шустеру.
