15
0Из-за перегородки теперь донеслось шарканье ног, и в дверном проеме, плотно загородив его собою, появилась старуха. Не приближаясь к столу, за которым сидели военные, она учтиво поклонилась и тут же метнула на хозяина взгляд, не предвещавший ничего хорошего.
— Ты что тут, бесстыжий, напраслину на меня возводишь? Какого я тебе сынка родила? Непутевого? Не порадовала, значит? Да ты сам непутевый, и таким и его сделал. Я терпела-терпела, а теперь все скажу. Что людям голову зря морочишь? Не на того туза в жизни поставил, отсюда и все твои беды. Надеялся, что германцы приживутся. А их взяли да и вытурили. И не как-нибудь, а насовсем. Вон же тебе, дураку старому, что сказали? На-сов-сем? Так что давай, поворачивай оглобли в другую сторону, пока не поздно.
— Да ты что? Ты что, старая! — вскипел хозяин. — Совсем ума лишилась? Какую ставку я делал?
— Еще спрашиваешь! Сам знаешь, какую. Ушла твоя надежда, вся как есть ушла. Лучше расскажи добрым людям, какой тут спектакль устроили. Полицаи, значит, из себя партизанов разыгрывают, а германцы — пленных. Оружие, значит, на телегу, под брезент, ремни с себя поскидывали и топают вроде овечек… А если б вот они, наши солдаты, с ними встретились? Да сразу бы раскусили, что это за пленные! Фашисты они, вот кто!
«Значит, предчувствие меня не обмануло, — подумал Борцов. — Опять конвой! Хитро, да не ново. Такие спектакли абвер уже ставил!»
— Ты зенки свои на меня не таращь! И не вздумай, когда эти добрые люди уйдут, дебош тут учинить. Я за себя постою, что схвачу, тем и поколочу. Характер мой знаешь, — решительно наседала на мужа хозяйка.
Ошарашенный ее внезапной атакой, старик соображал туго и не знал, как вести себя дальше. Вроде бы глупа, а момент для атаки выбрала подходящий. Ни перед кем-нибудь выставила его, а перед красным офицером. Все выболтала, все. Запираться, пожалуй, нет пользы. И про сына, которого фактически сам выжил из дома, и про бывшего начальника районной полиции Трыньку, и про немцев, что под видом пленных ушли в безопасное место. Что же теперь остается? Если немцы действительно больше не вернутся, то стоит ли запираться?… Пожалуй, выложить надо все. И про того донести, который с неба сиганул.
Шумно сопя, старик поерзал на скамье, почесал пятерней затылок, зло сплюнул на пол.
— Ну и чертова у меня баба, граждане военные. Видели — мужику рта не дала раскрыть. Стрекочет, как тот станковый пулемет. Я же про все сам хотел сообщить… По порядку, не так, как эта сорока… Умная дюже, просто стыдно за нее. Вы уж извиняйте, нескладно вышло, — выпутывался он, с опаской поглядывая на жену. — Пленные те и в самом деле липовые, для отвода глаз. А конвой — так то ж полицаи, Трынька их назначил. Кого повели, мне не сказал, только старшего называл хаптман…
— Может, гауптман? —. переспросил Борцов.
