16
0Именно ему вручите это письмо и деньги — сто тысяч рублей.
— Полечу один?
— Нет. За компанию с вами полетит радист, в котором крайне нуждается гауптман.
— И что дальше?
— Радист остается с гауптманом, а вы сдаете посылку и возвращаетесь обратно. Все ясно?
— А если нас не встретят? Если мы не разыщем гауптмана?
— Опять эти ваши «если», — недовольно проворчал шеф. — Хоть одного из двух «если» не будет. Ручаюсь! По крайней мере первого. Но мы вынуждены идти на риск. Связь с гауптманом должна быть восстановлена. Должна!
— Буду стараться, господин майор!
Царьков привстал со стула, чувствуя, что разговор окончен.
Баркель, выбравшись из-за стола, направился к сейфу, занимавшему всю глубокую нишу в стене. Поколдовав с каким-то очень хитрым ключом, он не без заметных усилий открыл массивную дверцу. Пересчитав на глазах у курьера деньги и запечатав конверт, предупредил:
— Только из рук в руки. И — лично!
— Слушаюсь.
Следующей вещью, извлеченной майором из сейфа, оказалась довольно-таки тоненькая книжечка в ярко-красной обложке.
— Ваше удостоверение личности, — объяснил шеф Царькову, вручая эту книжечку… Печати и подписи соответствуют подлинным. Фото, как видите, ваше. Узнаете себя? — Он улыбнулся. — Вот ручка, распишитесь. На эту деталь — подпись владельца — там обращают особое внимание… И зарубите себе на носу — с данной минуты вы офицер отдела связи штаба Первого Прибалтийского фронта. На проверках не дрожите.
— Держать марку Царьков умеет! И «Хенде хох» ему не устроят.
— За это и ценю вас. Окончится война — отблагодарим по высшей категории. Небось при советах в бараке ютились, а мы предоставим шикарную квартиру и притом, где пожелаете. В любой местности, кроме Сибири…
— Сибирь обживал мой папаша… Крутой был мужик, как сказывают. Ну а крепкое дерево глубокие корни пущает. Характер у сына отцовский, и передался он не через чужие воспоминания, нет — через кровь. А людская кровь, как известно, не водица, — мстительно изливал свою душу Царьков, пряча удостоверение в потайной карман.
— Я тут для вас приготовил одну схемку, — сказал шеф, вынув из сейфа пол-листа тонкой, чуть ли не папиросной бумаги. Воспользуйтесь ею на обратном пути. Без нее фронт не перейдете. Это ориентиры моего переправочного пункта. Мельденкопфа.
— Премного вам благодарен. — Царьков долго водил глазами по начертанным черной тушью линиям и, превратив бумажку в узенькую полоску, спрятал ее за подкладку пилотки.
Последней передачей Шустеру было личное письмо шефа, которое также следовало вручить из рук в руки. А чтобы не произошло ошибки — легко можно принять за гауптмана совсем другого человека, Баркель предложил курьеру внимательно посмотреть на фотографию своего адресата.
