16
0«Дорогой мой мальчик, — рука здесь чуточку дрогнула, буквы ""поехали"", — родной и любимый Курт! Обращаюсь к тебе издалека, война для меня окончилась и я нахожусь в России, в плену. Жив, здоров, и вот, как видишь, имею возможность откровенно поговорить с тобой. Заранее хочу предупредить, что в этом разговоре многое будет казаться тебе неожиданным и непонятным, но ты, сынок, не удивляйся. Непонятными покажутся тебе не мои слова, а мысли, которые так властно завладели теперь твоим отцом, что от них уже не отделаться. Да и зачем, собственно, отделываться, если они доставляют мне и первые радости, и большое удовлетворение. Но сперва, мой дорогой Курт, я должен объяснить тебе, что же случилось с твоим отцом. От дивизии, в которой я служил, осталось одно мокрое место. Тут я не сгущаю красок и ничего не преувеличиваю…»
Дальше шло подробнейшее описание событий, с которыми Борцов был хорошо знаком. Один листок, другой, третий… Павел Николаевич быстро пробежал глазами строки, не сообщавшие ему ничего нового, и задержался на описании попытки Броднера к самоубийству. Обнаженно, с жестокой правдивостью отец рассказывал о своем духовном крахе. Хватило ему и смелости, и сил описать все это. Впрочем, Броднера нетрудно понять: глубокий самоанализ невозможен, если избегать правды, утаивать неприятное. Да и Курту уже семнадцатый, с ним можно объясняться по-мужски, без обиняков. Пусть читает да на ус мотает, польза таких жестоких уроков очевидна.
Изложил Броднер, правда, в общих чертах, не раскрывая тайн, и свою встречу с русским офицером. На этих строках майор тоже не задержался, но прочитал очень внимательно.
«Об одном прошу тебя, Курт: больше не старайся походить на своего отца. Как-то раньше ты сказал мне, что будешь моим достойным наследником. Упаси тебя бог! Умоляю и заклинаю: не стремись к этому. Каким я могу быть для тебя примером? Для всех, кто готовится вступить в сознательную жизнь? Мое поколение история проклянет вместе с нашим фюрером».
Борцов аккуратно вложил листки в конверт, на котором был адрес Курта. Он еще не знал, как в конце концов поступит с этим письмом, но постарается сохранить его до дня победы.
Прошло несколько часов, прежде чем к Борцову явился полковой радист. Принятая им радиограмма представляла из себя стройные колонки цифр. Павел Николаевич поблагодарил солдата и, запершись в комнате, выложил на стол книжечку с шифром, чистую бумагу и начал превращать цифры в нормальные слова. Итак, с первых же слов стало ясно, что весь текст составлен генералом Судоплатовым. Его стиль — рубленая фраза, отточенные формулировки, категоричные выводы. Брать быка за рога он умел. Поиск Шустера, полагал он, задача номер один.
