18
0Страшная и жестокая игра ведется в этом роскошном особняке. За кофе и коньяком мужчины произносят умные слова, улыбаясь, принимают решения, следствие которых не просто смерть. Трое суток Лота провела в камере, где смерть была мечтой, сумасшедшей надеждой на избавление.
Она стояла на дорожке сада и поддерживала ладонью тяжелый бутон розы. Хотелось сесть на мокрую траву, спрятаться под этим кустом, никогда не выходить к людям. У нее было ощущение, что в уши ей забили тугие пробки и вместе с ними вогнали в мозг крик, визг, хрип и нечеловеческий вой, которые наполняли камеру почти непрерывно. Болела голова, и чем дольше Лота стояла в саду, тем больше теряла волю, не могла сдвинуться с места.
— Лота!
Она услышала и узнала голос, представила барона, который, видимо, стоит на крыльце, бережно опустила бутон и, сосредоточенно глядя себе под ноги, сделала первый шаг. Она поднялась на крыльцо и так, не поднимая головы, переступила порог.
Из своего окна всю эту сцену наблюдал Скорин. Когда Лота вошла в особняк, Скорин опустил портьеру и облегченно вздохнул. Жива и здорова. Все трое суток он не находил себе места. Закончилась необходимая, но крайне рискованная и жестокая комбинация.
Как обычно, перед тем как зайти в управу, Толстяк остановился у газетного киоска.
— Прошу, господин… — Продавец газет, как всегда, замялся: он все еще надеялся, что постоянный клиент назовет свое имя.
Толстяк протянул деньги, ожидая сдачу, начал было разворачивать газету, но его грубо толкнули.
— Что желает господин полковник? — Продавец выронил уже приготовленные деньги, поклонился подошедшему Шлоссеру.
Барон положил на прилавок монету, не обращая ни на кого внимания, взял несколько газет и ушел. Толстяк испуганно посмотрел вслед высокомерному полковнику, получил сдачу и затрусил на службу. По дороге он опустил руку в карман, взглянул украдкой на полученную от Шлоссера записку и заспешил дальше.
С того дня как Шлоссер вернулся из Берлина полковником, на него обрушилась такая мощная серия ударов, что удивительно, как он еще устоял. Русский буквально ошеломил полковника абвера, продемонстрировав ему совершенно иной метод работы разведчика.
После памятного обеда в «уютном» ресторанчике, казалось бы, все стало ясно. Шлоссера переиграли, загнали в угол. Все происходило по хорошо известным барону правилам. Сильнейший побеждает и торжествует. Дальше русский начал действовать против правил. Он не добил наоборот, вежливо вывел противника из угла, дал ему отдышаться. Шлоссер зря ломал голову, пытаясь предугадать следующий удар. Все усилия русского были направлены на спасение репутации полковника абвера. Это Шлоссеру было понятно: русская разведка заинтересована в незапятнанной карьере своего агента.
