18
0Его переиграли, поставили к стене, девушка не должна расплачиваться за его ошибки. Барону почему-то стало легче, он даже улыбнулся.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Линия связи: Костя — «полицай» из управы — цветочница, которую в свое время спас Скорин, — сработала безупречно. Симаков получил шифровку, вечером Москва дала ответ, уведомляя «седьмого», что к нему срочно вылетает «Отец».
Получив шифровку, Маггиль забеспокоился. Он не имел достаточного опыта в подобных делах, понимал, что провала операции ему не простят. Гауптштурмфюрер очень не хотел обращаться за помощью к Шлоссеру, но иного выхода не было.
Маггиль приехал в особняк, рассказал о полученной шифровке.
— Кто такой «Отец», капитан? — спросил Маггиль у Скорина.
Они расположились в гостиной. Шлоссер, стоя у окна, с безразличным видом молча слушал. Скорин пожал плечами и ответил:
— Покажите мне шифровку и срочно освободите Лоту.
Маггиль позвонил, когда появился охранник, отдал приказ:
— Моего помощника сюда. Быстро!
— Лота должна быть здесь сегодня же, — упрямо повторил Скорин. Я не могу жить без прикрытия.
— Маггиль взглянул на него и отошел к Шлоссеру.
— Что ты предлагаешь, Георг? — тихо спросил гестаповец, видя, что барон отвечать не собирается, зашептал: — Девчонку я освобожу. Видно, прибывает важный гость, как его принять?
Шлоссер пожал плечами:
— Запроси Берлин. Теперь это твои заботы. Я же завтра улетаю.
За дверью раздались быстрые шаги, и прибывший офицер протянул Маггилю кожаную папку. Гестаповец открыл ее, начал неуклюже листать, наконец нашел один лист и стал внимательно читать. Скорин протянул руку.
— Дайте сюда!
— Что? — недоуменно спросил Маггиль.
— Дайте сюда! — Скорин вырвал у него папку. — Я знаю все, что здесь есть! — Перевернув страницу, он отошел к камину.
Испугавшись, что русский бросит документы в огонь, Маггиль преградил ему дорогу. Скорин не обратил на гестаповца внимания, еще несколько раз перечитал последние страницы.
— Я должен получить гарантии, что вы не тронете этого человека. Иначе я не сяду за ключ. Без моего подтверждения никто не приедет.
— Слово офицера! — напыщенно воскликнул Маггиль.
— Мало!"
"— Хорошо! Я согласую вопрос с Берлином! — Маггиль чуть ли не бегом бросился из гостиной.
Шлоссер молчал. Скорин рассмеялся, вернулся к камину, подбросив пару поленьев, стал следить, как огонь подбирается к ним. Дерево трещало и коробилось, не хотело загораться. Скорин взял кочергу, поворошил угли. Пламя взвилось, его отблески осветили лицо Скорина.
Лота вернулась под вечер. Она медленно шла садом, часто останавливалась у влажных от дождя кустов роз. Ей казалось, что как только она войдет в дом, то вновь окажется в тюрьме. Не в такой страшной, но в тюрьме.
