Антология советского детектива-1

Ясно?

В эту ночь Скорин не мог заснуть. Одевшись, он спустился в гостиную, растопил камин и подвинул к нему старинное, очень удобное кресло. Несколько раз дверь в гостиную приоткрывалась, видимо, охрану беспокоило, почему русский не спит, зачем летом топит камин, уж не задумал ли бежать. Скорин слышал шаги за дверью, скрип половиц на втором этаже, шорохи под окнами — не спит охрана. Если бы она знала, с каким трудом Скорин пробрался сюда, что даже под угрозой смерти не уйдет из этого дома, то спала бы спокойно…

Он услышал легкие шаги, дверь скрипнула, кто-то тихо вошел в гостиную.

— Убирайтесь, или я пожалуюсь на вас барону. — Скорин, нагнувшись, поправлял в камине поленья. — Какого черта вам не спится?

— А почему вы не спите, капитан? — услышал Скорин женский голос, повернулся и увидел Лоту Фишбах: кутаясь в шаль, она стояла, прислонившись к дверному косяку.

— Простите, Лота. — Скорин поднялся, придвинул к камину второе кресло, открыл буфет. Присев на корточки, стал разглядывать бутылочные этикетки. — Что вы будете пить?

— Спасибо, ничего не надо. — Она облокотилась на спинку кресла.

— Вы любите глинтвейн?

— Очень.

 — Лота улыбнулась.

— Сейчас я приготовлю. — Достав две бутылки вина, Скорин вышел из гостиной.

На кухне садовник и рыжий слуга играли в карты. Увидев Скорина, они испуганно переглянулись. С одной стороны, он офицер чуть ли не хозяин особняка, с другой — арестант. Не обращая на них внимания, Скорин в поисках нужных снадобий открывал шкафы. Он отрезал несколько долек лимона, взял кастрюлю, бросил в нее щепотку корицы, несколько кусков сахара — и молча вышел. Охранники облегченно вздохнули.

Лота с любопытством следила, как он, смешав в кастрюле два сорта вина, поставил ее в огонь.

Девушка никогда не думала, что может с симпатией смотреть на русского разведчика. Ей порой казалось, что ее разыгрывают: высокий худой человек с тонким, интеллигентным лицом и большими голубыми глазами не мог быть русским да еще коммунистом. Он не мог быть военным, человек с такими глазами не может выстрелить в другого человека. Вот барон может, он другой. Да, конечно, он настоящий мужчина…

— Не знаю, вкусно ли, но горячо наверняка. — Он посмотрел на кружки с шипящим напитком.

 — Рискнем?

— Рискнем, капитан. — Лота, как и все в доме, называла русского «капитаном». Обжигаясь, она сделала несколько маленьких глотков.

— Похвалите меня, Лота.

— Вы молодец… Вам страшно, капитан? — неожиданно для самой себя спросила она.

— Я далеко не смельчак, как барон. — Скорин засмотрелся на уютное пламя камина. Огонь мерно гудел, потрескивали поленья. Пламя, которое за минуту до того длинными языками тянулось вверх, теперь растекалось по углам, притаившись, ждало новой жертвы.