18
0Мы разбили фашистов под Москвой, будем бить, пока не дойдем до Берлина.
Шлоссер чуть было не сказал, что русский фанатик, сдержался и повернул разговор в нужное русло.
— Пока об изменении говорить рано. Но если ваша армия войдет в Европу и ход войны действительно изменится, интересы нации потребуют от меня совсем иного…
Шлоссер подошел к Скорину, взял его за плечо.
— Тогда, капитан, я предложу вам свои услуги. Вы завербуете меня, станете героем. Не улыбайтесь, вы по большому счету поможете своей нации. Знаете, сколько стоит такой агент, как я?
— Много, барон. — Скорин опустил голову.
— Вы готовы, капитан? — весело спросил Шлоссер, входя в гостиную.
— Да. — Скорин осмотрел рацию, положил перед собой часы. Осталось две минуты.
Шлоссер взял листок, перечитал текст составленной Скориным радиограммы: «Познакомился вдовой Фишбах, часто бываю гостях, намерен поселиться постоянно, дом представляет большой оперативный интерес. Бывают информированные люди. Сергей».
— Вот получите разрешение своего начальства, станете здесь жить официально. — Шлоссер испытующе посмотрел на Скорина. — Широкий круг знакомств даст вам возможность располагать интересной информацией.
Скорин кивнул, подвинул ближе листок с колонками цифр и положил руку на ключ. Ровно в двадцать три часа рация заработала. Скорин отстучал радиограмму, через тридцать секунд повторил ее и отошел от стола.
— Мавр сделал свое дело, — сказал он глухо и неожиданно повысил голос: — Чтобы из квартиры работать последний раз, майор. Ваши пеленгаторы засекут квадрат, начнут докладывать, вы не будете принимать меры, и сразу уйма людей поймет в чем дело. Сообразят, что рация работает под крылышком абвера.
— Хорошо, хорошо. В будущем, капитан, будем работать из машины. Шлоссер убрал рацию в чемодан. — Не знаете, где Лота?
— Нет. — Скорин стучал пальцами по столу, повторяя только что переданное сообщение. Не ошибся ли, правильно отстучал: не Сергей, а ваш Сергей. Подпись «ваш Сергей» означала, что он находится в руках у немцев.
Лота сидела в библиотеке и разглядывала подшивку французских журналов начала двадцатых годов. Увидев Шлоссера, она отложила журналы.
— Что с вами, барон?
Шлоссер опустился в кресло, положил чемодан с рацией на колени и вздохнул.
— Се ля ви, фрейлейн. Чтобы жить, надо уметь побеждать. Подвинул девушке телефон. — Вызовите сюда радиста, затем соедините меня с Берлином, с квартирой адмирала.
— Вы меня звали, господин майор?
Шлоссер долго смотрел на радиста, не понимая, зачем он явился, затем отдал чемодан.
— Запри дверь. Прослушай и расшифруй, вот оригинал. — Он протянул радисту листок.
— Барон, Берлин на проводе.
Несколько минут трубка молчала, затем раздался сонный голос Канариса.
