Маггиль облегченно вздохнул, вытер платком лоб.
— Я рад за вас, Пауль. Приятно, когда не разочаровываешься в человеке. Стенографист ждет… и Вальтер тоже. Кофе? Коньяк? Не надо? Прекрасно, я вас слушаю… Простите, как ваше имя?
— Пауль Кригер! — Скорин хотел выплеснуть кофе в лицо Маггилю, но, судорожно дернувшись, рухнул на пол.
Вальтер отошел от своей жертвы, бросив щипцы, взял шприц. Маггиль остановил его.
— Нет, мальчик. Цивильного врача! Все убрать! Живо! Капитана не трогать!
Присутствующие удивленно переглянулись — столько шума из-за какого-то обморока? Но, приученные к беспрекословному повиновению, мгновенно выполнили приказ.
Через несколько минут в комнату ввели пожилого врача с традиционным саквояжем в руках.
— Во что бы то… — Маггиль запнулся на полуслове, просительно заглянул доктору в глаза. — Доктор, моему другу стало плохо. Очень вас прошу…
Не слушая Маггиля, врач опустился на колени, начал расстегивать на Скорине мундир."
"— Я в затруднительном положении, господин барон. — Доктор сидел на краешке стула, сложив руки на коленях, смотрел куда-то в сторону. По всем признакам, сердечный приступ произошел в результате болевого шока.
— Меня интересует не причина, а следствие, — перебил врача Шлоссер. — Если ли опасность для жизни? Как быстро он может поправиться?
Врач опустил голову еще ниже, пожал плечами.
— В мирное время такой больной…
— Сейчас война, доктор, — снова перебил Шлоссер. — Через пару дней он должен быть на ногах.
— У человека одно сердце, ему все равно, война или не война. Доктор поклонился. — Сожалею, господин барон, помочь я не в силах.
Врач, еще раз поклонившись, вышел. Шлоссер повернулся к забившемуся в угол Маггилю.
— Ну?.. — Лицо Шлоссера побагровело, губы беззвучно шептали ругательства.
— Я его пальцем не тронул! — Маггиль икнул. — Психологически поднадавил, конечно. Бывают у людей истерики. Этот сидел спокойно, вдруг повалился на стол. Неожиданно. Я подумал, что симулирует…
Зазвонил телефон. Шлоссер снял трубку.
— Майор Шлоссер. Спасибо, фрейлейн, жду. — Он прикрыл трубку ладонью. — Берлин.
— Георг, я не хотел…
— Добрый день, господин адмирал.









