18
0У него совсем нет нервов, зато чувство юмора потрясающее. Представляешь, Георг? Эта скотина Вальтер смастерил целый набор разных инструментов. — Маггиль выдернул очередной волосок. — Никелированные щипчики, стальные иглы, всякие тисочки… Надо видеть, описать трудно… Пользуется ими при допросах. — Он погладил свою руку, не разжимая плотно сдвинутых губ, рассмеялся. — Ужасный шутник Вальтер! Уложил инструменты в аптечку с крестом, и прежде чем открыть ее, всегда надевает белый халат и резиновые перчатки.
Шлоссер открыл бар, налил себе рюмку коньяку.
— К чему ты рассказываешь? — Шлоссер выпил еще одну рюмку.
— Слушать? — насмешливо переспросил Маггиль. — Тебе неприятно слушать, Георг. Я же слушаю, как они кричат! А я тоже человек чувствительный. — Он вынул из кармана пластмассовую коробочку, открыв ее, протянул Шлоссеру, но последний не сдвинулся с места. Маггиль пояснил: — Специальные ватные шарики. Сделали по моему заказу. Когда Вальтер достает аптечку и надевает халат, я закладываю в уши эти шарики. Крик, конечно, слышно, но звук уже не тот.
— Закладывай уши и отправляйся к своему Вальтеру.
— Да, да! Конечно! — ответил Маггиль, не сдвигаясь с места. — А где наш общий друг фрегатен-капитан Целлариус?
Шлоссеру стало весело. Значит, он был прав, Маггиль явился, обеспокоенный отъездом Целлариуса в Берлин. Трусит, боится, что Целлариус доложит Канарису о провале СД в деле с радисткой. Боится и решил запугать рассказами о своем подручном. Мол, понимай мой рассказ как знаешь, но все мы под богом ходим.
— Целлариус уехал? — притворно удивился Шлоссер, задумался на секунду и пожал плечами.
— Думаешь? — Маггиль испытующе взглянул на барона.
— Скорее всего.
— А если Целлариуса вызвали в Берлин?
— Значит, он полетел в Берлин. — Шлоссер неторопливо барабанил пальцами по столу.
— Георг, ты не забыл о нашем договоре? — Маггиль сдался, в его вопросе откровенно звучала просьба.
— Каком договоре, Франц? — искренне удивился Шлоссер. — Не помню никакого договора.
— Георг, так нечестно, мы договорились…"
"— Стоп, дорогой друг! — перебил Шлоссер. — Мы ни о чем не договаривались. — Договор — двустороннее обязательство. Я обещал, не отказываюсь, но никакого договора не было. Или был?
— Конечно, был! Ты просто не помнишь, Георг! Мы договорились!
— Да? Интересно, я никогда еще не жаловался на память. Но раз ты утверждаешь… Извини, старина, выскочило из головы.
