18
0
А когда ни на следующий день, ни через неделю Бутлер не появился, о нем, словно о дурном сне, постепенно забыли, сочтя, что все, по-видимому, обошлось…
Как они могли знать, что не обошлось? Что почти с первых дней своего появления в Германии агент Шелбурна был под пристальным наблюдением людей Мюллера? Что он повсюду «водил» их за собой – в том числе и на Виктория-Луиза-плац?
Мюллеру, не схватившему «томми» с самого начала, хотелось выявить его связи.
Оберштурмбаннфюрера крайне заинтересовало такое совпадение. Но Бутлер, схваченный наконец и сразу же признавшийся в том, что он – англичанин, что сброшен с парашютом, что ходил по городу, пытаясь найти жилье, больше ничего, не говорил. Уже вторые сутки ему не давали ни есть, ни спать.
– Вы болван, Освальд! – орал он на Кёгеля. – Был бы здесь Беккер – обязательно что-нибудь придумал!
«Как же! – мысленно отвечал Кёгель, стоя навытяжку. – Черта с два тут поможет хваленый аналитический ум Эриха! Дать бы этому парашютисту как следует, чтобы кровью умылся, – сразу начал бы говорить!»
– А что, если…
– Нет! – еще больше рассвирепел Лоллинг: он хорошо знал своих людей и тут же понял, о чем речь.
Лоллинг – как всегда, когда нервничал, – стал бегать по кабинету и конечно же наткнулся на веревку, которую Кёгель ежедневно пристраивал на ковровой дорожке.
Оберштурмбаннфюрер совсем вышел из себя.
– Вы проверяли его по учету? – заорал он, пнув веревку.
– Проверял. Ничего нет.
– Ничего нет! Ничего нет! – передразнил Лоллинг. – Хоть бы на что-нибудь вы годились кроме допросов с устрашением!
К счастью Кёгеля зазвонил телефон.
– Лоллинг! – рявкнул оберштурмбаннфюрер, сняв трубку. И вдруг заулыбался. – Это ты, Курт? Ну, здравствуй, здравствуй, барабанная шкура…
«Курт Вайскойф, однокашник шефа по школе, – сообразил Кёгель.
