18
0И обомлел…
Поправляя рукой растрепанные каштановые волосы, сдувая со лба косо падавшую на заплаканные синие глаза челку, на него смотрела Маринка Мятельская…
«…Напав на Советский Союз, Гитлер и его кровожадная компания рассчитывали закончить войну до наступления осени и зимы. Эти расчеты провалились…Жестокие морозы, вьюги и метели, которые не страшны выносливому русскому солдату, будут способствовать тому, чтобы гитлеровские мародеры испытали судьбу наполеоновской армии, нашедшей в свое время на русских снежных равнинах свой бесславный конец. Такой конец ожидает и фашистские орды.
(Из передовой статьи «Правды» от 16 сентября 1941 г.)
«Что это Мария так задержалась?» – Варгасов придвинулся поближе к огню: вечер выдался сырой.
За эти дни, что Дима провел в доме Таубергов, он привык к окружавшим его вещам, и даже примирился с ними. Если Марии Тауберг (именно ее он спас прошлой осенью от хулиганов), выросшей здесь, комнаты казались очень уютными, то Варгасова, неделю назад впервые переступившего порог маленького домика на самой окраине Берлина, неприятно поразила его мещанская обстановка.
«Вот это – да! – удивился Дима, не подозревавший, что в такую серьезную для жизни минуту его могут занимать столь пустяшные вещи. – Типичный “бидермайер”!»
Мария, хозяйничавшая на кухне, услышала Димино бормотание:
– Что за фамилию ты назвал, Пауль?
– Какую фамилию?
– Ты, кажется, упомянул какого-то Бидермайера.
– А-а. Просто мысли вслух! Такой господин никогда не существовал: это плод фантазии поэта Эйхродта.
– Нет.
– Он жил бог знает когда и выпустил сборник, назвав его именем своего вымышленного героя… От него и пошло в немецком искусстве название целого направления.
– Как интересно!"
"Дима не стал объяснять Марии, что ничего особо интересного нет, что направление это – типично мещанское. Да и каким оно может быть, раз название ему дал филистер Бидермайер? Так и повелось: в духе «бидермайера», в стиле «бидермайер…» Из искусства этот термин перекочевал в быт, соединившись со словом «уютный».
И все-таки в тот сентябрьский вечер Дима неплохо чувствовал себя среди вещей семьи Тауберг, пусть это был и «типичный бидермайер», особенно после всего, что произошло немногим раньше…
За два часа до того, как Дима впервые попал в домик Марии, арестовали Максима Фридриховича. Варгасов, только ступив на Виктория-Луиза-плац, увидел у своего дома два черных «мерседеса», никогда не останавливавшихся около их подъезда.
