18
0"
"Когда Дима закончил монолог, старик, слушавший его сначала с явным любопытством, потом несколько удивленно, в конце концов хитро улыбнулся, словно говоря: «Давай, давай – мели, Емеля, раз тебе так надо»… И, уже не пытаясь ни в чем переубеждать унтер-офицера Кесслера, молча проводил его до двери.
«А ведь он не поверил ни одному моему слову!» – огорчился Варгасов. Отсчитывая ступеньки, как всегда немного бочком, Дима вспомнил: «Ты значишь то, что ты на самом деле…» Гёте – умница. Но он никогда не выполнял задания Центра! Варгасов не имеет права оставаться Варгасовым.
Гулкие шаги Варгасова спугивали влюбленных.
Еще поворот, и начнется Виктория-Луиза-плац… Максим Фридрихович, хоть и предупрежден о поручении Скобликова, наверное, все же волнуется. Это их обычное состояние, будь оно неладно, – все время волноваться! Когда уж оно кончится? Видно, никогда…
О таких моментах, как арест на границе, как та история с Глейвицем, когда Дима, словно загнанный, бегал вокруг тайника и не мог туда пробраться; или те секунды, что он стоял в подвале над пустой ямой, – об этом речи нет.
Речь ѕ о буднях, о самых, казалось бы, заурядных вещах.
До дома оставалось не больше ста метров, и Варгасов уже предвкушал, как он поиграет с Максимом Фридриховичем в шахматы, как заберется перед сном в теплую ванну…
Его обогнала парочка, чуть не натолкнувшаяся на Диму, настолько они были поглощены друг другом.
Варгасов уже собрался было зайти к себе в подъезд, когда услышал женский крик: «Помогите!» И почти сразу же – еще более отчаянный: «Скорее!» Дима глянул в ту сторону, откуда неслась мольба, и увидел, что те, в шляпах, пристают к девушке, а она – с трудом отбивается…
Всего несколько секунд Варгасов колебался, а потом кинулся к ней.
Девушка, всхлипывая, нагнулась за беретиком, валявшимся у ног, а Дима потянулся к книге, лежавшей на тротуаре: она упала неудачно, «лицом» вниз. Разгладив помятые испачканные страницы, Дима протянул книгу хозяйке, впервые посмотрев на нее.
