18
0
И вот Сергей Горин с небольшим чемоданчиком, в котором сложен семейный архив – все, что осталось от богатства Норкиных, – приближается к Парижу, где его с нетерпением ждет мачеха. Роль монашка, как показала многомесячная подготовка, была пустяком по сравнению с тем, на что в этот раз пошел Сергей.
Да, он тогда тоже рисковал. Но все это длилось несколько минут! А тут ехал в чужую страну, к чужим людям, в чужом обличье. И не дай бог где-нибудь ошибиться, сорваться!
Жозефина Ланти, по-матерински тепло встретившая Сергея на вокзале, оказалась миловидной женщиной лет тридцати.
Но уже в такси, по дороге в тихий буржуазный квартал Отей, к норкинскому особняку, забыла и о страданиях милого мальчика и об ужасах большевизма. Самочувствие попугая, ошарашившего Сергея словами: «Пошел вон, идиот!», гораздо больше волновало Жозефину, чем все революции, вместе взятые. Слегка пожурив беспардонную птицу, жизнерадостная мадам Ланти показала Сергею его апартаменты, объяснила, в какое время они будут встречаться за столом, и куда-то упорхнула.
Немного осмотревшись и пообвыкнув, Сергей начал усиленно готовиться к поступлению в университет. А в свободное от зубрежки, чинных трапез и выходов в свет, куда Сергей покорно сопровождал мачеху, время он бродил один по Парижу. «Но не столько, чтобы отдохнуть от своей опекунши или познакомиться с историческими местами знаменитого города, сколько для того, чтобы выполнить порученное ему Дорофеевым дело: Сергей должен был связаться с «младороссами».
Больше всего ВЧК интересовал бывший офицер Преображенского полка Виктор Ростиславович Муромцев, один из активнейших членов этой организации, непосредственно занимавшийся налаживанием связей с Советской Россией.
Однажды в воскресенье Сергей забрел на улицу Дарю. Там, около православного собора, всегда толпилось много эмигрантов, пришедших сюда не только ради службы, но и чтобы пообщаться, поделиться последней новостью, последним слухом. Новостей, правда, было немного – больше сплетен, как в эмигрантских газетенках «Возрождение» и «Последние новости».
Сергей рассеянно ходил по двору, любовался архитектурой собора, потом спросил у пожилого, одиноко фланирующего господина с тросточкой, есть ли поблизости еще русские церкви. Тот внимательно посмотрел на Горина сквозь старинный монокль и, не отвечая, поинтересовался:
– Вы недавно в Париже?
– Меньше месяца.
– А откуда, разрешите полюбопытствовать, прибыли-с?
– Из Москвы.
