18
0Лора зубрила спряжения — готовилась сдавать экзамены в педагогический институт. Из соседней комнаты, где домработница Надя укладывала Жоржа в постель, слышалось напевное: «...улетел орел домой, солнце скрылось за горой»...
Лора оторвалась от учебника.
— О, ты! Почему сияешь, как... это... как новый грива...
— Грива не сияет, Колокольчик, даже если она новая... но! — Михаил назидательно поднял палец, — сияет новый гривенник...
— Мьиша, что это у тебья? — Она легко подбежала к нему, потянула гимнастерку на груди, где рубином горела Красная Звезда.
— О! Это... ведь это...
— Это орден Красной Звезды, Колокольчик. Сам Михаил Иванович Калинин... Сегодня, собственноручно...
— Кальинин? За что?..
— Сформулировано, в общем, звонко. Так звонко, что я ушам своим не поверил: за образцовое выполнение правительственного задания.
— Мьишка, мильий, я так рррада за тьебья!
— А я за тебя.
— За менья?
— Конечно. Ведь добрая половина этой награды принадлежит тебе, Колокольчик. Согласись, для меня одного слишком много.
Она обвила его шею, повисла на нем, смеясь и озорно болтая ногами.
— О, Мьишка, мой славный добрый Мьишка!
Из смежной комнаты струился тоненький Надин голос:
— ...Ветер после трех ночей, мчится к матери своей...
А в памяти Донцова всплывали иные строчки, суровые, как время.
Нам в эти лихие годыНа железном стоять ветру...Лихие годы еще маячили где-то в тумане будущего.
1968—1969
Валерия Гордеева, Виктор Егоров
Конец – молчание
Часть первая
ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ
НАРОДНОГО КОМИССАРА
ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР
М.
на пленуме Лиги Наций
в Женеве 22 сентября 1937 года:
«Мы знаем три государства, которые в течение последних лет совершали нападения на другие государства. При всем различии режимов, идеологии, материального и культурного уровня объектов нападения, в оправдание агрессии всеми тремя государствами приводится один и тот же мотив – борьба с коммунизмом. Правители этих государств наивно думают, что стоит им произнести слово “антикоммунизм”, и все их международные злодеяния и преступления должны быть прощены…»
– Ну и жара тут у вас! – Сергей Васильевич с интересом осматривался, пока смуглый парнишка в тенниске возился с машиной.
Горину было неловко, что он причиняет столько неудобств своим киевским коллегам.
Наконец паренек протер сверкающее ветровое стекло и доложил:
– Вот теперь все в порядке! Можете ехать, Сергей Васильевич.
