Антология советского детектива-1

Когда машина остановилась в небольшом селении, Михаил обратился к офицеру:

— Скажите, ведь Муратлы недалеко от русской границы?

— Рядом, а что?

— Не понимаю, зачем нас туда везут?

— Это дело пограничного начальства, а я интендант. «Дело пограничного начальства»... Значит, в Муратлы жандармы передадут их турецким пограничникам.

— Далеко еще до Муратлы?

— Часа три верных.

— Как ты думаешь, Колокольчик, куда нас везут? — спросил он с тихим торжеством, когда машина снова тронулась в путь.

— Куда могут везти по такой скверной дороге, если не в новую тюрьму? — грустно отозвалась Лора.

— Так вот: эта прекрасная, эта гладкая, как стол, дорога, это магистральное трансконтинентальное супершоссе упирается в советскую границу, и Муратлы — конечный ее пункт.

— Нас везут в Советский Союз? Ты шутишь, Жорж...

— Тсс... Не сглазь. — Михаил поплевал через левое плечо. — Я становлюсь суеверным, Колокольчик. Но если мы попадем сегодня в Советский Союз? А? Сегодня — ты представляешь?

— Нет, не представляю.

— А что такое пудовая свеча — знаешь?

Она покачала головой.

— Колокольчик, миленький, я готов стать подсвечником для этой свечи, если сегодня, пусть даже завтра, мы попадем на Родину.

Она впервые видела его таким душевно растрепанным от нескрываемого нетерпения. И она впервые видела на его глазах слезы.

Миновав Муратлы, машина остановилась у длинного барака. Над ним на невысокой мачте развевался красный с полумесяцем турецкий флаг. Старший жандарм тотчас скрылся в бараке. Вышел он минут через пять вместе с офицером и двумя солдатами. Крикнул, махнув рукой:

— Слезайте!

Взгляд офицера безразлично скользнул по Донцову и задержался на Лоре.

Офицер хлопнул стеком по голенищу сапога, выразительно причмокнул и что-то тихо сказал жандарму. Жандарм весело осклабился. Должно быть, на лице Михаила невольно отразилось все, что он думает об офицере; тот внезапно погасил улыбку, резко спросил:

— Что в чемодане?

— Одежда.

Офицер приказал открыть, стеком поворошил платья и белье, удовлетворенно ухмыльнулся.

— Ладно. — И солдатам: — Можете вести.

Солдаты поправили винтовки, один из них кивком указал куда-то в сторону кустарника, заросли которого начинались в сотне метров от барака.

Туда вела тропинка, пробитая в раскисшей илистой почве. Справа за кустами шумел Чорох, слева полого поднималось окутанное лесом нагорье.

Солдаты шли позади, лениво обсуждая вопрос о сигаретах, которые они не получили за прошлый месяц и которые, по всей видимости, им должен был выдать тот самый интендант, что привез Михаила и Лору.

Кустарник — негустые заросли кизила — вскоре кончился, и путники вступили в лес. Над головою поднимались высокие грабы.