Антология советского детектива-1

— Вон как! Может быть, у них есть счет в швейцарском банке и чековая книжка?

— Нет, эффендим. Всего пятьдесят пять долларов.

— Вот видите. У нас в Стамбуле достаточно аферистов. Отправьте их пока в портовую тюрьму.

Камера № 15 на втором этаже, куда попал Донцов, считалась «аристократической». У ее обитателей водились деньги.

Суммой, которую мог ежедневно расходовать заключенный, а также добротностью одежды и определялась степень «аристократизма». Деньги здесь были первой необходимостью, ими оплачивались продукты «с воли». Тюремную пищу — хлеб — смесь песка и глины с отрубями — и жидкую баланду — есть было невозможно.

Целыми днями четверо арестантов, усевшись на полу, резались в карты. Изо рта в рот переходила толстая сигарета, начиненная гашишем. Разговоры не шли дальше узкого круга тем: еда, женщины, прошлые подвиги на воле. Больше всех говорил грек Петрополис. Желая выглядеть человеком образованным, он поминутно вставлял в свою речь имена античных богов. Выходило очень складно, и никому не было дела до того, что Фемиду он путал с Федрой, Зевса с Ксерксом, а Посейдона с Наполеоном.

Зия не претендовал на образованность, зато не упускал случая обругать жуликами дипломированных фармацевтов и аптекарей.

Юсуф большей частью молчал.

Все трое, в особенности лжеархеолог Петрополис, заискивали перед Кыро. Во всяком случае так было до появления Донцова.

Как новичку, Михаилу отвели место в дальнем от окна углу, около параши. Нар не было, спали на полу, на тонких соломенных матрацах. Первая ночь в тюрьме прошла беспокойно. До рассвета Михаил отбивался от клопов. Они дождем сыпались с потолка, и все — на него одного, должно быть, пресытившись старожилами камеры.

Утром Донцов проснулся поздно. Еще не открыв глаза, услышал сиплый голос Кыро.

— Последний раз говорю, носатый: примешь ставку? Аллахом заклинаю, не вызывай мой гнев!

— Но, Кыро, вещь не твоя и когда урус*[""23] проснется.

— Когда он проснется, он узнает, что здесь мое слово — закон! — рявкнул Кыро.

— Ну, хорошо, хорошо.

Михаил оторвал от подушки голову и сразу обнаружил отсутствие пиджака, которым в дополнение к одеялу укрылся с вечера. Игроки, образовав тесный кружок, сидели частью на постели Юсуфа, частью на полу. Петрополис сдавал карты — он «держал банк». Михаил встал, заглянул через головы — «в байке», аккуратно свернутый, лежал его пиджак.

Нельзя сказать, что он не был подготовлен к такому обороту событий.