11
0Фрейлейн Бергер…
— Неимоверно! Неужели фрейлейн…
— Ты неправильно меня понял. Не фрейлейн Бергер, она нам только поможет поговорить с преступником… Вилли, приведите арестованного!
Через минуту два здоровенных эсэсовца — на палаческую работу палачей подбирали мускулистых амбалов — в сопровождении Майера не ввели, а приволокли повисшего у них на руках забрызганного кровью заключенного. Голова его склонилась на грудь, ноги волочились по полу.
— Стоять! — гаркнул Хейниш.
— Подними голову, ты! — громко приказал майор.
— Подними голову, — перевела флейлейн Бергер.
Арестант никак не реагировал. Тогда Хейниш схватил его правой рукой за чуб и резко дернул вверх.
— Узнаешь, Адольф? — спросил торжествующе.
— Боже мой! — воскликнул тот. — Господин Михальский, заместитель…
— …И убийца господина бургомистра, — закончил Хейниш. — Бросьте его назад в подвал! — приказал эсэсовцам. — Ну как, господин корреспондент? Впечатляет?
— Ничего не понимаю, — пожал плечами Шеер, — неужели для того, чтобы занять эту никчемную должность бургомистра…
— Что ж, мотив — тоже не из последних, — медленно произнес Хейниш. — И его можно было бы принять за абсолютно достоверную версию, если бы не подкинутый приговор.
— Приговор?
— Да, вот он, единственная нить для следствия, оставленная на месте преступления. Видишь, бумага откуда–то вырвана небрежно, торопливо, контур сверху имеет характерную ломаную линию. Осталось только выяснить, откуда выдран листок.
— И выяснилось?.."
"— Из блокнота самого Михальского!
— А если его вырвал кто–то другой?
— Отпечатки пальцев выдают преступника с головой. Листок вырван из середины блокнота, то есть из того места, которого никто не касался, кроме самого Михальского… А вообще было продумано неглупо: нападение горцев, выстрел в окно, приговор со списком «обреченных», в котором фигурирует и фамилия убийцы… Так что, Адольф, ты видел настоящего большевика и очень опасного, оставленного для конспиративной работы. Представляешь, какое коварство? Азия…
— Прекрасный материал, — отметил Шеер, — настоящий детектив. Вы позволите мне ознакомиться с делом?
— Кто сказал «а»… Знакомьтесь от «альфы» до «омеги», Адольф! Тут все ясно. Как на кладбище…
Хейниш первый захохотал от собственной грубоватой шутки.
— Однако пока что дело движется не очень хорошо, точнее, не так быстро, как нам хотелось бы, этот Михальский упрямо молчит. Проявление типичного боль шевистского фанатизма.
— Я верю в успех, господин оберштурмбанфюрер, — щелкнул каблуками Шеер. — Говорю это как неисправимый и убежденный эгоист. Ваш успех — это успех моей книги!
— А ты льстец, Адольф! Но приятный, так как не скрываешь своего здорового отношения к делу.
