18
0Крупное лицо было малиновым от ветра, и на скулах знобко топорщился пушок. Выглядел он лет на двадцать.
— Мсье Антон Северцев, если не ошибаюсь? — сказал Михаил по-французски.
— Не ошибаетесь, — помедлив, отозвался Северцев. — Почему вы меня знаете?
— Только что мне указала на вас Лора Шамбиж. Я Жорж. Вы хотели поговорить со мною?
— Нет. Это вы хотели со мной поговорить, мсье Жорж.
«Колючий парень», — подумал Михаил, а вслух сказал:
— Пусть так. Где мы могли бы сделать это без помехи?
— У меня дома. Дядя на работе, а тетка не помешает — у меня своя каморка.
— Почему вы сразу не назначили встречу у себя?
— Я хотел, чтобы вас представила Лора.
— Резонно.
За те пятнадцать минут, что они ехали в такси, Михаил успел хорошенько рассмотреть своего спутника. У него было сильное лицо, но для русского гла́за выглядело вполне ординарно: широкие, вразлет, брови, разделенные вертикальной складкой, толстоватый нос, крупные скулы, будто поджимавшие снизу глаза, широкие, как плиты, щеки, Таких лиц сколько угодно можно встретить и в деревнях Центральной России, и на новостройках во всех уголках Союза. Появись Северцев в какой-нибудь плотницкой бригаде, он не обратил бы на себя внимания — рядовой деревенский парень.
Северцев жил в одном из переулков рядом с площадью Италии в старом четырехэтажном доме с узким — в три окна — фасадом, будто сплющенным между более высокими соседними зданиями. «Каморка» его находилась в мансарде и представляла собой маленькую комнатку с очень скудной обстановкой: стол, покрытый зеленой скатертью, три стула, железная кровать, этажерка с книгами. Единственное окно выходило на круто падающую крышу, и перед ним лежала груда осыпавшейся битой черепицы.
Северцев предложил гостю стул, сел сам. Затем наступило натянутое молчание. В ожидающем взгляде Северцева таилась ирония, казалось, хозяина забавляло затруднительное положение гостя. Михаилу стало ясно: начни он издалека — это лишь усилит недоверие к нему.
Выложил на стол сигареты.
— Закуривайте.
Северцев достал свою пачку. Оба нарочито медленно, чтобы не показать волнения, закурили. Михаил со вкусом затянулся и сказал, перейдя на русский язык:
— От Лоры Шамбиж я слышал, что вы не питаете вражды к Советскому Союзу и хотели бы возвратиться на родину.
— Хм, а я, признаться, начинал думать, что вы такой же русский, как и француз, — без улыбки сказал Северцев, уйдя от прямого ответа.
— Вы ошиблись, я не так давно из Москвы.
— Обладаете дипломатическим иммунитетом?
— Почему это вас заботит?
— Уж очень смелы. А ведь я эмигрант, по-вашему, стало быть, белогвардеец. Со мной без иммунитета опасно.
