18
0
Впрочем, такому впечатлению противоречили широковатые, почти монгольского типа скулы и маленький, яблочком, подбородок. Девушка чем-то напоминала газель.
— Прошу прощения, мсье, — сказала она, садясь на предложенный стул. — Может быть, мое посещение неудобно для вас, но...
— Ну что вы, напротив, мне очень приятно, — любезно улыбнулся Журавлев, судорожно соображая, что бы такое еще сделать, чтобы создать у посетительницы наилучшее о себе мнение.
Положил перед нею пачку «Казбека».
— Ку́рите?
— О, нет, благодарю.
— Чашечку кофе?
— Нет, нет, благодарю вас.
Она признательно улыбнулась, дав понять, что вполне, оценила его любезность. Он опустился на диван.
— Я вас слушаю, мадемуазель.
Сердце его билось учащенно. «Ну и ну, до чего красива — обалдеть можно, — оторопело думал он. — А глаза? Бархат, «Украинская ночь» Куинджи, а не глаза».
— Собственно, мне нечего говорить, мсье Журавлев. Я должна передать вам письмо.
Из маленькой, розовой замши сумочки она достала сиреневого цвета конверт, протянула Журавлеву и встала, чтобы уйти.
Журавлев мельком взглянул на конверт — он был чист.
— Одну минуту, мадемуазель!
Журавлев вскочил и загородил собою дверь. В больших черных глазах девушки уловил растерянность. Желая скрыть от нее свои подозрения, мягко сказал:
— Возможно, вы ошиблись. Французы легко путают русские фамилии. А на конверте нет никаких указаний на то, что письмо адресовано именно мне.
— Но меня просили вручить его вам.
— Кто просил?
Девушка смутилась — на матовых щеках ее выступил легкий румянец, взгляд метнулся в сторону.
— Видите ли, мсье... Я не имею права сказать. Меня просили не говорить...
— В таком случае, я не могу принять письмо. Возьмите его.
И он протянул девушке конверт.
Она отдернула руки, точно письмо могло обжечь ее, сказала с тихим отчаянием:
— Но поверьте, это очень важно для вас, для вашей страны.
— Даже так? — иронически улыбнулся Журавлев, однако в душе зародилось сомнение: девушка не похожа на провокатора, в поведении ее нет и следов притворства.
— Хорошо, — сказал Журавлев, решительно прошел к столу. — Садитесь. Я прочитаю письмо в вашем присутствии.
Она насмешливо передернула плечиками.
— Если это доставит вам удовольствие, мсье...
Журавлев счел необходимым галантно поклониться и быстро распечатал конверт. Письмо было написано по-французски убористым почерком и занимало две страницы."
"«Мсье!
Зная вас, как сотрудника Торгового представительства СССР в Париже, я рискнул обратиться к вам. Надеюсь, вы не откажетесь передать это письмо тем из ваших сограждан, которых оно не может не заинтересовать.
