18
0Просто не знал, зачем их говорить. Теперь он не только чувствовал прелесть стихотворных строчек — теперь строки просились в его речь.
Все это, казалось, пришло само собою, и лишь теперь Михаил понял, какое большое место в его жизни занимал Поль.
— Маяковский и Блок тоже в Москве живут, — по ассоциации сказал Михаил.
— Блок в Петрограде, — машинально уточнил Поль и, уловив мысль приятеля, вздохнул: — Эх, Миша, разве дело в том, где живешь?
— Но ведь ты хочешь стать поэтом...
— В этом деле мало хотеть — нужно иметь.
— Талант, что ли? Он у тебя есть.
— Это мы с тобой так считаем.
— Не скажет... А скажет, мы ему всем отделом письмо накатаем: «Товарищ Маяковский, не зажимай нашего чекистского поэта, этим ты играешь на руку классовому врагу...» Понял?
— Чудак ты, Мишка, — рассмеялся Поль. — Еще, может, декрет потребуешь выпустить: «С апреля месяца сего числа признать товарища такого-то, поскольку он чекист, великим поэтом».
— Ну, декрет... Поэтов не по декретам узнают, а по стихам.
— Блестящие афоризмы выдаешь. У кого научился?
— Наверное у Беранже, у Минаева...
— Вот видишь — не у меня же. А поэт тот, у кого учатся, у кого есть чему поучиться. — Поль назидательно поднял указательный перст. — Эрго: поэт суть первооткрыватель.
— Пах-пах, какой ученый человек! Зачем ему проходить московские курсы?
Поль вскинул на Михаила смеющиеся глаза:
— Ученых много — умных мало. Кто сказал?
— Пушкин А. С.
— Садитесь, ставлю вам пять.
— Распять раз пять...
— Насобачился рифмовать...
— Куда нам до вашего степенства.
Шутливая перепалка доставляла Михаилу большое удовольствие.
— Эх, Поль, — мечтательно сказал он, — вместе бы нам махнуть на эти курсы...
— Чего бы лучше, — согласился Поль, — но, поскольку ты остаешься, завещаю тебе часть моего наследства.
Он притянул к себе кожаную тужурку и достал из внутреннего нагрудного кармана маленький, так называемый «дамский» браунинг. Ослепительно засверкали на солнце никелированные плоскости, нежно-розовым и зеленым переливалась перламутровая рукоятка.
— Владей. — Поль вложил браунинг в ладонь Донцова. — Зайдем к коменданту, перепишем на тебя.
"— Поль... Спасибо... Поль... — Михаил порывисто обнял друга, тот нетерпеливо шевельнул плечами.
— Брось, брось, не надо знаков подданничества, как говорил Поприщин. Пистоль-то пустяковый, калибр 5,55, хлопушка. Поражает только в упор, поэтому, учти, — более всего опасен для владельца. — Он потянулся, выгнув дугою грудь. — И вообще, Мишка, — весело мне сегодня чертовски. С чего бы? — Вдруг выхватил из рук Михаила браунинг: — Э-э, погоди-ка, без дарственной надписи нельзя.
