219
0
Голос… такой знакомый.
Практикующий рывком стянул с себя защиту. Черный, с седыми прядями волосы, упали ему на плечи. Квадратные скулы, крепкий взгляд стальных глаз.
– Примус, – выдохнул Хаджар.
– И ты думал, что сможешь отомстить с такими силами?! – засмеялся его дядя. Братоубийца. Узурпатор. – Оглянись, племянник! Все твои люди мертвы!
Тишина. Только вороны хлопающие крыльями над телами мертвых. Они ворвались в столицу. Дошли до королевского дворца, к воротам которого прижался спиной Хаджар.
По самую щиколотку он стоял в крови своих людей. Его верные друзья и солдаты – пронзенные, рассеченные, разрубленные, нанизанные на собственные копья.
Тысячи, сотни тысяч тел устлали собой королевский сад.
– Ты слаб, Хаджар, – прорычал Примус, занося свой меч. – Пришло время закончить эту историю.
Примус поднял меч над головой. С окровавленной плоскости клинка на Хаджара смотрело его отражение. Отражение, в котором потускнели его синие глаза.
Глаза, внутри которых больше не было рычащего и пляшущего дракона.
– И это все? – прозвучало в голове Хаджара. Тот самый голос… Такой ненавистный… он слышал его на Горе Ненастий. Каждый раз, когда истекал кровью, блевал собственными зубами и внутренностями, когда сращивал кости и вновь поднимал свой тренировочный меч, он слышал.
Учитель Орун, раз за разом доводя Хаджара до порога дома праотцов, повторял:
Глава 812
– Все? – переспросил Хаджар.
Меч Примуса опускался на голову Хаджару, а тот стоял, погрузившись в себя.
– Ты говоришь мне, что это “все”?
Он вглядывался внутрь своей души, но не мог отыскать там энергетического тела. Но это было и не важно. Враг мог отнять у Хаджара Дархана его Зов. Он мог отнять энергию.
Мог лишить всех техник, всех мистерий, всего пути, что прошел за десятки лет Хаджар Дархан. Мог даже забрать Черный Клинок.
Но одно он забрать не мог – не мог забрать того, что находилось в его сердце. В сердце Хаджара уже многие годы покоился его собственный клинок.
Тот, который он не нашел, не купил, не получил в наследство от Врага. Нет, этот клинок он выковал сам. Выковал своей душой.
И этот меч у Хаджара отнять было нельзя.
– Это еще далеко не все!
Хаджар открыл глаза.
Королевский дворец Лидуса так же сливался с замком степняков, а мертвые тела постоянно дрожали и рябили.
Хаджар взялся за Черный Клинок и, он занес его так, будто убрал в ножны.
Двадцать лет… двадцать долгих лет, каждый день, каждую минуту, каждую секунду, он жил только одним – своим мечом. Ему ну нужно было ничего, только меч и цель.
И это то, что у него нельзя было отнять.
Меч был в его сердце.
