219
0
За время схватки он потерял её так много, что начинало мутить. Простой человек уже давно потерял бы сознание, но только не опытный воин.
Воля Хаджара была достаточно крепка и сильна, чтобы даже несмотря на многочисленные раны, продолжать бой.
В который раз оказавшись на земле, Хаджар схватил грязь и вновь швырнул её лицо степняку.
– Dulahris harmun! – выругался тот и увернулся.
Второй раз на один и тот же трюк степняк не попался. Так что Хаджар, откатившись еще на метр в сторону, вскочил на ноги. Вскочил и тут же завыл. Раненная кнутом нога все сильнее немела и отказывалась подчиняться воле Хаджара.
Прихрамывая, он подоспел за спину завязшему в фехтовании степняку. Опять же, без всяких угрызений совести пробив ему спину и сердце Черным Клинком, Хаджар развернулся и бросил дергающееся тело в сторону Практикующего.
Пронзенный степняк, выронив оружие, по инерции сделал несколько шагов в сторону Практикующего. Увидев союзника, он схватил его за плечи и что-то умоляюще прошептал."
"Практикующий, не замедляя шага, рассек раненного на двое. И, так же спокойно, прошел между двумя падающими на землю окровавленными половинами парнишки.
– Капитан! – рядовой, которого “спас” Хаджар, прыгнул перед ним, чтобы в следующее мгновение заорать от боли.
Он поднял перед собой щит и меч, но призрачный серп силы легко рассек простую, не артефактную сталь. Лишившись рук по самые предплечья, фонтанируя кровью, рядовой, демонстрируя чудеса отваги и доблести, бросился на Практикующего.
Он попытался зубами дотянуться до горла степняка, но вскоре упал на землю. Рассеченный на множество частей, еще несколько мгновений он мог наблюдать за тем, как степняк перешагивает через него.
– Проклятье, – процедил Хаджар.
Отступая, ковыляя, подтягивая за собой окровавленную ногу, от из последних сил уклонялся от призрачных серпов. Степняк же, видимо разозленный затянувшейся схваткой с простым смертным, посылал их небрежно. Размахивал своей саблей как простым веером.
Хаджар попытался было увернуться от следующего серпа, но вдруг понял, что отступать ему некуда. Спиной уперевшись в деревянные, обитые железом ворота, Хаджар оказался на волосок от того, чтобы встретить праотцов.
Призрачный серп, отрезав Хадажру левое ухо, оставил глубокую полосу в воротах.
Хаджар уже даже не замечал боли.
Он просто смотрел на то, как неотвратимо к нему приближается смерть в облике степняка.
– Проклятье, – процедил Хаджар.
Он не выполнил приказа. Не открыл ворот. Он проиграл. В первые в жизни –проиграл на войне. Что теперь будет с его людьми? Что будет с их матерями, отцами, женами и мужьями? Кто принесет весь родственникам о том, что сын и дочь не вернуться с войны?
– Слабак, – вдруг донеслось из под шлема.
