Аллегро с огнем

Их новое знакомство друг с другом было кратким, но этого ему хватило, чтобы понять: характер у крестника взрывной, а упрямство не хуже ослиного. Зная достаточно хорошо своего друга, он предполагал, что тот сам виноват в таком отношении к нему сына. И дело было даже не в том, что мальчика избаловали, скорее наоборот – отец не прислушался к сыну. Конечно, все родители хотят счастья своим детям (отдельные экземпляры не берутся в расчет) и чаще всего считают, что лучше знают, чего им нужно. Стараются воплотить в них свои желания, уберечь от собственных ошибок, создают практически стерильные условия, начиная видеть в ребенке лишь объект и забывая о том, что он личность. Отцом Макс становиться не собирался, но выслушать мнение крестника было необходимо.

Покончив с нехитрой стряпней, мужчина взял другой поднос и вновь наполнил едой на двоих. Пройдя через двор, он вошел в темное помещение, зажег несколько бра и взглянул в чашу бассейна. Женя стоял, прижавшись к металлической трубе лестницы, и напряженно смотрел на вошедшего. У его ног была лужица, а пластмассовое ведро парень отодвинул в сторону. Заглянув в подсобное помещение, Макс взял половую тряпку и только тогда спустился к парню.

– Держи.

Женя схватил тряпку, вытер пол ногой и накрыл ею ведро. Вновь повернувшись к Максу, он увидел, что тот протягивает ему тарелку с едой. Отказываться от нее в этот раз парень не стал и начал уплетать принесенное за обе щеки. Макс сел на стул напротив и тоже принялся за еду. Крестник выглядел напуганным и настороженным. Это было бы даже забавно, если бы не было настолько печально.

– Значит так, – заговорил Макс, проглотив кусочек сосиски. – Сидеть здесь будешь, пока не научишься себя хорошо вести. Пороть я тебя буду ежедневно по двадцать ударов. За любое непослушание добавляются еще пять.

Женя перестал жевать и уставился на крестного. Выражение его лица было красноречивее любых слов, эмоции сменялись калейдоскопом – от недоумения и негодования до ужаса. Он даже говорить ничего не стал. Карие глаза мгновенно стали влажными, а губы задрожали. Проглотив ком в горле, он вновь уставился в тарелку и продолжил есть.

– Я знаю, что мои слова и действия кажутся тебе ненормальными, но ты по-другому слушать меня не захотел.

– Чего ты хочешь? – спросил Женя со вселенской усталостью в голосе. – Чтобы я стал послушным? Хорошо. Обещаю.

– Я тебе верю.

Но посмотрели они друг на друга с недоверием. Оба понимали, что сегодня положение вещей не изменится. Поужинав в полной тишине, Макс забрал тарелки и отнес в дом. На улице уже заметно потемнело, он привык вставать рано и потому глаза начинали слипаться. Прихватив шерстяной плед с дивана, он вернулся к крестнику. Тот сидел на полу, уставившись в стену.