Аллегро с огнем

– Успокойся! – громко сказал Макс. – Не нужна мне твоя задница. Я никогда не интересовался малолетками. Кстати, родители твои долетели хорошо и уже устроились в гостинице. Друзьям я твоим рассылкой отослал сообщение о том, что ты отправился вслед за ними. А телефон твой упал в унитаз."

"Это был конец нормальной жизни и начало неизвестности. Туманов все предусмотрел, и Женя почувствовал обреченность. Он в собственном доме оказался в ловушке, полностью в распоряжении этого психа.

– Слушай меня внимательно, Женя: будет больно, но ты не задерживай дыхание и громко кричи. Постараюсь бить не сильно, – объявил Макс.

Крестник ничего не успел сказать в ответ или вообще что-либо сообразить, как на его ягодицы один за другим посыпались удары. Парень не сдерживался и, как было велено, вопил во все горло. Макс действительно старался бить не сильно, но делал это с оттяжкой, чтобы мальчишка запомнил надолго. Он отсчитывал удары, отринув все чувства, и старательно отводил глаза от стремительно розовеющих соблазнительных окружностей. Но тело вело себя по-своему, оно эгоистично знало, что доставляет удовольствие мозгу, и реагировало соответственно. Женя захлебывался слезами и воплями, молил прекратить и сделать все, что захочет Макс, только его крестный продолжал охаживать непривычные к наказанию ягодицы ударами и прекратил, лишь отсчитав двадцать пять раз. Парень практически повис в своих оковах, громко рыдая, а на пол полилась прозрачная желтая жидкость. Одну руку ему быстро освободили, а через пару секунд в бассейне он уже был один.

А Макс фактически сбежал, стремясь оказаться подальше от крестника. За какие-то пятнадцать минут он стал мокрым как мышь. Руки дрожали сильнее, чем у запойного алкоголика, а ширинку джинсов разрывал каменный стояк. Оказавшись в доме, Макс взлетел на второй этаж и ворвался в ванную. Там он наконец остановился и зажмурился, пытаясь отдышаться. Правую ладонь пронзила боль. Макс посмотрел на свою руку и только сейчас сообразил, что сжал пряжку ремня так сильно, что та врезалась в кожу до крови. Яростно отшвырнув аксессуар, он начал стаскивать с себя одежду. Ему был просто необходим холодный душ. Но взглянув на себя в зеркало, замер. Оттуда на него смотрел маньяк с горящими глазами. Душа разрывалась на части от содеянного. Он ненавидел себя за то, что сделал, но еще больше за то, что хотел этого уже давно. Ему противно было смотреть на человека в зеркале, потому что тот прикрывал свои извращенные желания необходимыми воспитательными мерами. Макс много лет пытался сбежать от самого себя, но внутренняя сущность нашла лазейку. Злость на самого себя вырвалась оглушительным ревом, а мощный кулак прилетел в зеркало, оставив от него лишь мелкие осколки.