3
0— И почему-то мне кажется, что в «Савое» — отличные завтраки.
Малоун усмехнулся.
«А она быстро учится!» — подумалось ему.
36
Вашингтон, округ Колумбия
У Стефани голова шла кругом. Ее взгляд был прикован к Бренту Грину.
— Объяснись! — потребовала она.
— Мы намеренно позволили похитить файлы. В администрации президента — предатель, и мы хотим выявить его. Или ее.
— Кто это «мы»?
— Мы — это министерство юстиции. Совершенно секретное расследование, о котором известно лишь мне и еще двоим людям. Двум моим заместителям, которым я доверяю безоговорочно и в руки которых готов вверить саму мою жизнь.
— Лгунам плевать на твое доверие.
— Согласен. Но источник утечки — не в министерстве. Он гораздо выше.
Стефани не верила своим ушам.
— И из-за этого ты поставил под угрозу жизнь Гари Малоуна?
— Того, что случилось, никто не мог предугадать. Мы понятия не имели, что за Джорджем Хаддадом охотится кто-то еще помимо израильтян и саудовцев. Утечка от предателя, которого мы пытаемся выявить, идет именно к ним, и ни к кому больше.
— Хотя бы это вам известно!
В мозгу Стефани всплыло: орден Золотого Руна.
— Если бы у меня хотя бы возникла мысль о том, что семье Малоуна может угрожать какая-то опасность, я бы ни за что не применил такую тактику.
Стефани очень хотелось в это верить.
— Мы полагали, что приоткрыть завесу секретности относительно Хаддада — безвредный шаг. Дать понять израильтянам, что Хаддад жив, не казалось столь рискованным, тем более что в файлах не было указаний на то, где он находится.
— Да! Только — прямой выход на Коттона!"
"— Мы полагали, что Малоун сумеет разобраться с любой ситуацией.
— Он в отставке! — почти выкрикнула Стефани. — Он больше на нас не работает! Мы не имеем права подвергать опасности жизнь наших бывших оперативников, тем более без их ведома!
— Мы взвесили эти риски и пришли к выводу, что они стоят того.
— Какой ты добрый! Наверное, ты счастлив, что в ходе этой заварухи ему не разбили нос!
— Меня достал Белый дом, — пробормотал Грин. — Банда добродетельных и продажных подонков!
Такого от Грина Стефани еще никогда не слышала.
— Со всех трибун они рассказывают о своих христианских чувствах, о том, какие они добропорядочные американцы, но любят они только себя. Каждое их решение обряжено в тогу, сшитую из американского флага, но предназначение каждого из них — только в одном: еще туже набить карманы главных американских корпораций, которые, в свою очередь, порадеют за дело их партий. Меня от этого тошнит! Я вынужден сидеть на заседаниях, суть которых — выяснить, что годится для телевидения и как это увязать с интересами нации. Я молчу.
