Александр Агренев. Трилогия (СИ)

– Слушаю?

– Ну, энто… Земляка встретил, вашбродь. Вот и… Дык кто ж знал, что так-то… А!

Обреченно махнув рукой, унтер тут же скривился от боли. Корнет понимающе покачал головой:

– Ясно. Трифон Андреич, распорядись насчет мешка с мусором, лопаты и двух носилок, а вы стройте взвод.

Оглядев угрюмо-унылые рожи, он сочувствующе улыбнулся и начал говорить, вспоминая некоторые воспитательные методики армии советской:

– Ставлю задачу. Вот этот мешок положить на носилки и доставить к вон той рощице, где и закопать. Младший унтер приболел. Но пограничники своих не бросают! Нигде и никогда! Поэтому младший унтер будет командовать прямо так, на носилках.

Бего-ом, марш!!

Пока солдаты в полной выкладке добежали до небольшого леска в трех верстах от них, с них сошло семь потов, но жалоб слышно не было. Вновь выстроив взвод, Александр назначил «добровольцев» на откопку могилы и держал всех по стойке «смирно», пока место захоронения не было готово.

– На караул!!!

После торжественных похорон мешка с кухонными отходами повторился марш-бросок обратно к казарме, где взвод полчаса «отдохнул» в строю и наконец-то получил команду «Вольно!».

Вот только радовались бедняги рано: все повторилось на следующее утро. И на следующее. Ко времени, когда корнет Зубалов нашел в себе силы вернуться к исполнению служебного долга, весь лесок выглядел как после набега дивизии кротов, а солдаты таскали с собой не двое, а трое носилок: их мучитель нашел-таки солдата, который от него тогда убежал. Зато когда все закончилось, третий взвод иначе как «лосями» никто и не звал, но смеялись тихо, особенно «молодые», и при этом оглядывались: не дай бог их благородие услышит, спаси господи!

Комвзвода-три был растроган до самой что ни на есть глубины души: его встретили как отца родного и разве что на руках не носили.

Вот только странные усмешки ветеранов первого и второго взводов были непонятны.

Александр теперь часами пропадал на личном полигоне, оборудованном при самом живом и непосредственном участии провинившихся рядовых (хе-хе), где на посторонний взгляд зверски и с особым цинизмом измывался над собой и унтером (к плохо скрываемой радости остальных непосвященных).

Занятия там и натолкнули на интересную идейку – попытаться изготовить пистолет. Ну, не то чтобы натолкнули. Просто надоело останавливаться и мучительно долго перезаряжать после всего шести (это если «смит-вессон») или восьми («раст-гассер») выстрелов. Барабан-то у револьверов даже не откидной, а переломный. Только сейчас пришло понимание, как это здорово, когда отстрелялся, выщелкнул магазин, вогнал новый, снял с затворной задержки (причем все это можно делать и на бегу) – и все, можно стрелять дальше.