Алан. Скажи, что ты моя…

Это у тебя какой – то нездоровый интерес к этой шмаре…

Я не выдерживаю и все – таки бью ему по носу. Давид орет и быстро хватается за переносицу, чтобы остановить брызнувшую кровь. А меня все реально бесит. Разворачиваюсь и иду обратно к машине. Успеваю только завести мотор, как начинает трезвонить телефон… Снова и снова. Смотрю на дисплей – отец. Ну вот, важного разговора не избежать… Выдыхаю и отвечаю, чтобы услышать, что через полчаса он ждет меня у себя…

Глава 5

Алан

Я все – таки признался отцу, что планирую в ближайшее время перебираться в Москву. Он ожидаемо ничего не сказал, только губы поджал. Алмаз никогда сразу ничего не говорит, когда слышит какую – то новость, даже если очень недоволен, даже если тема сильно его цепляет. Мне бы его выдержку. Знаю, что все самое сложное впереди –  и расстройство по этому поводу мамы, и тяжелая разлука с родными. Жизнь, по сути, через океан… Но я решил –  сейчас это именно то, что мне нужно… И город именно тот, который примет меня энергетически. Я хочу окунуться в московский дерзкий вайб. В этот вечно не спящий, суровый, как его переменчивая погода, погрязший в пороке и жажде денег мегаполис… Тренировки во Флориде –  это уход в себя, самодисциплина, самосозерцание. Это хорошо для тех бойцов, у кого на уме только победа и религия. Сейчас таких все больше. Это модно… Во мне же есть эта несдержанная энергия, за которую меня так ругает отец. Ей нужен постоянный выхлоп, иначе я начинаю косячить. В сущности, из – за этого я и подался в бои… Боялся, что мое сидение в белой рубашечке и приталенном костюме в кабинете с окнами в пол на сотом этаже выльется во что – то нехорошее для окружающих… Так что Москва, жди… Пока так. Что будет потом –  посмотрим, но сейчас так правильно, что бы ни думал отец, да и Милена будет счастлива. Не придется ей уезжать далеко от родителей…

Не считая неприятного осадка от разговора с отцом, который ввергает в смятение именно этим своим многозначительным молчанием, день проходит хорошо и спокойно, я снова в ресурсе. Мысли о матери с отцом и нашей разлуке перетягивают внимание на себя. Ко второй половине дня я возвращаюсь в зал, интенсивно занимаюсь, рано ложусь спать, сознательно измотав себя так, чтобы не было мыслей на всякую херь… У меня – таки получается о ней не думать, и даже это двоякое чувство прострации отпускает. Есть вещи и поважнее в моей реальности…

Зато следующее утро встречает диким стояком. Таким, как у малолеток в пубертате –  болезненным, вспухшим, каменным… Мне бы сейчас телку какую – нибудь непроблемную по – быстрому, да только не хочется. Сама мысль противна. Иду в душ, пытаюсь утихомирить свою физиологию холодными струями –  не помогает.