Акция прикрытия

* * *— Как думаете, почему они колокол убрали? — Кисляков обвел товарищей беспокойным взглядом. — И лодку взорвали… Кто? Зачем? Нам когда задачу ставили, о таком не предупреждали!

Ершов вздохнул.

— Недаром у меня дурное предчувствие было! Может, нас еще тогда американцам продали… А сейчас торжественно хоронят, да слова жалостливые говорят…

— А на кой нас американцам продавать? — пожал плечами Еремеев. — У них своих хватает. Да это и никак не спланируешь…

— Как думаете, поверили американцы, что не мы лодку взорвали? — с тем же беспокойством спросил Кисляков. У него явно сдавали нервы, и он нуждался в утешении.

Но утешить товарища было нечем.

Российские «тюлени» уже сутки были заперты в одной из кают. Их хорошо кормили, никто из экипажа не проявлял явной враждебности, но отчуждение и подозрительность присутствовали. Все трое прекрасно понимали: расстояние до смерти равно толщине внешней обшивки «Мурены».

— Наверное, поверили. Иначе уже утопили бы. За трех своих-то…

Джерри Виндоуз пришел в сознание довольно быстро. Нередко следствием контузий является выпадение памяти, но на этот раз, к счастью, такого не произошло.

Он детально помнил все происшедшее. Выполненное задание, чувство облегчения, внезапно свалившийся сверху вололаз в жестком глубоководном скафандре, мина, бестолковая схватка, взрыв… Джерри обошел пришельца сзади, и громоздкий цилиндр устаревшего скафандра спас ему жизнь. Но кто это был? И откуда взялись на шестисотфутовой глубине русские в американских скафандрах? Неужели их действительно бросили свои? Или допрашивающий их офицер безопасности плохо понял путаную историю на чужом языке?

Будто уловив его мысли, в каюту вошел сам Стоун.

Он оправдывал фамилию[28] — округлый и твердый как кремень, темное гранитное лицо, острые щебенки глаз, жесткие усы — словно мох на скале."

"— Мне приказано взаимодействовать с тобой, — без предисловий начал он. — Да здесь больше и не с кем. Так что давай все обмозгуем.

Стоун откинул мягкое полукруглое сиденье, прижатое к стальной, задрапированной светло-зеленым пластиком переборке, тяжело опустился на него и с видимым облегчением вытянул ноги.

— Только сменился с вахты, — пояснил он. — Для меня это не обязательно, но не хочется выглядеть белой вороной.

Я работаю вместе с командой, ем с ними за одним столом, словом, стараюсь быть одним из них. И все же когда надо сделать говенную работу, то все поворачиваются ко мне и ждут. Ты понял? Люди, с которыми я стою плечом к плечу, презирают меня!

Офицер безопасности усмехнулся.

— Впрочем, ты меня должен хорошо понимать. Потому что мы оба занимаемся дерьмовым делом. Да и эти русские такие же. Я бы с удовольствием надрался с ними до чертиков и поговорил за жизнь… Но им не повезло.