0
0
Разбившись на тройки, бандиты обходили вагоны.
— Национальная гвардия независимой Чеченской республики! — громко объявлял старший. — Приготовить документы и вещи к досмотру!"
"Они вели себя важно и солидно, как представители законной власти. Почти никто не держал оружия на изготовку — вероятность сопротивления практически равнялась нулю. Напуганные, привыкшие подчиняться командам пассажиры на своей шкуре ощущали, что эти вооруженные люди и есть «независимая республика», и беспрекословно доставали паспорта, раскрывали сумки, успокаивая себя мыслью, что выполняют законы чужой страны.
Для видимости заглянув в паспорта, «гвардейцы» проявляли повышенный интерес к вещам и ценностям, то и дело производя «изъятия» и «конфискации». Высматривали и симпатичных женщин, которых следовало ссадить с поезда для «выяснения личности».
Волк шерстил спальные вагоны. Он шел первым. Ему нравилось ступать по выметенному ковру, оставляя грязные следы рубчатых подошв. Полированные панели, зеркала, испуганные пассажиры — все это возбуждало его, как бессильное дерганье утаскиваемой в лесополосу девчонки.
Два перебирающих четки старика-единоверца не заинтересовали патруль.
— Салям, — вяло сказал Аслан. — Сидите и не высовывайтесь, мало ли что… А лучше на полу полежите…
— Вах! — вскинулся один, с аккуратной седой бородкой. — Почему на полу?
— Потому что пуля насквозь летит, — пояснил Волк и захлопнул дверь.
В следующем купе ехали две толстые азербайджанки, суетливо протянувшие паспорта с вложенными двадцатидолларовыми купюрами. У них были массивные золотые кольца, толстые цепочки, в ушах бриллиантовые сережки. Но Волк подавил первый порыв.
— Зачем? У вас все в порядке… — гордо сказал он, возвращая документы. — И вообще мы со своих не берем!
В третьем купе тоже ехали азербайджанцы — два волосатых мужика с огромными животами.
— Валюту везете? — наобум спросил Волк, просматривая паспорта.
Азербайджанцы переглянулись. От них навязчиво пахло дорогим одеколоном.
— Нет…
— Нет…
Ответы прозвучали с заминкой.
— Сейчас посмотрим!
Во внутренних карманах аккуратно повешенных на плечики костюмов обнаружились толстые кожаные бумажники, набитые пятидесятитысячными купюрами и стодолларовыми банкнотами.
— Контрабанда! — объявил Волк и рассовал деньги по карманам. — Все конфискуется!
Толстяки посерели.
— Побойся Аллаха, — сказал тот, что постарше. — Один Коран читаем…
Голос его дрожал, мелко тряслись руки. Он, конечно, понимал, что разговоры бесполезны.
— У нас жизнь — сами знаете… То война, то мобилизация… Детям хотим квартиры в Москве купить.
