Активная разведка

Царские чиновники глубоко в дела территории не лезли, но вот разбой не одобряли, а работорговлю запрещали. Поэтому 1917 и 1918 годы многие восприняли как возможность возврата старых времен, когда герой – джигит, пришедший из пустыни с оружием, мог получить многое.

Так получилось у Джунаид-хана. Он был из вполне приличной и небедной семьи, занимал невысокие, но прибыльные посты, а потом увидел возможность возвыситься.

Дальше примеры из литературы без поправок на местный колорит и с ними: «Он был простой ешиботник, а когда пришел ураган, он стал ответственный работник и с портфель, и с наган». «Бери что хочешь и плати за это».

Джунаид набрал вес при дворе хивинского хана, потом отодвинул того от реального управления, потом убил хана и занял его место. Пока все было в пределах парадигмы взаимоотношения между кочевыми и оседлыми обществами. А дальше Джунаиду предстояло проявить себя, сманеврировав между многими силами – белые, красные, недовольные его возвышением другие роды, младохивинцы, то есть люди, которые считали, что жить надо, как в двадцатом веке, а не как прежде… В итоге Джунаида из Хивы выкинули (сколько он награбил к тому моменту, автор не готов сказать), и он перешел к жизни разбойничьего предводителя в пустыне. И, как козырь в рукаве, лежал в глубине Каракумов, периодически вступая в дело. Нет, скорее, не как козырь, а как возбудители малярии в печени, сейчас не видные, но в случае ослабления хозяина готовые проявить себя. Поэтому в неблагоприятные годы он сидел далеко, облагая налогами отдельные племена или группы в свою пользу, а периодически набираясь сил и проносясь вихрем по «культурной полосе», грабя и убивая. Потом приходила Красная Армия и вышибала его из занятых им местностей. И он уходил в пустыню, снова отращивать силы. Все как в добрые старые времена.

Но он руководству Советского Туркестана начинал надоедать, поэтому в 1927 году создались два вектора – очередной поход Джунаида за «халатами» и желание советского руководства его ущучить, а может, и избавиться от него. Специфика Востока в том, что успех движения сильно завязан на удачливость и личность его главы. Потому, пока в него верят, все идут под его знамя. Когда тому везет – от желающих воевать за него нет отбоя, но стоит ему промахнуться, как Акеле, – число воинов у него начинает падать. На следующий год, когда ему снова повезет, они снова вернутся в его ряды и не испытают угрызений совести за уход. Поэтому есть вождь – есть проблема. Нет вождя – проблема рассасывается. И это не Рыбаков, это сермяжная правда.

В шестнадцатом веке был такой мусульманский завоеватель Мухаммед Гранье, то есть Левша, возжелавший завоевать христианскую страну Эфиопию.